Капитализм и социализм. Часть 3.

(черновик)

1

Основной стержень анархистской идеологии - они против государства.

Нередко и марксисты понимают тезис об упразднении государства по-анархистски. Это существенно не так. Марксизм отрицает только государство, как аппарат, насильно поддерживающий эксплуатацию. На первых порах государство диктатуры пролетариата - самая что ни на есть машина насилия, предотвращающая возврат эксплуатации. Далее эта функция упраздняется. Остается только функция организации общественного развития.Общество без государства, общество, растасканное по отдельным общинам, общество, предоставленное стихийному саморазвитию, - такое общество рано или поздно свалится вновь в капитализм.

Общество должно иметь мозг, соображающий куда и как идти. Безмозглое общество, неорганизованное общество, общество, лишенное общественного самосознания, дисциплины, организации - не жилец.

Государство должно дать свободу своим гражданам. И первые вопросы, которые здесь встают, это:

а) свободу от чего? от материальной зависимости своего существования, от эксплуатации в личных целях паразитирующего меньшинства, но не от эксплуатации ради развития человечества в будущее;

б) свободу ради чего? ради развития всех сторон жизни, включая саморазвитие, исключая силовым образом антисоциальные и асоциальные тенденции.

Более конкретно ставить эти вопросы здесь не будем.

Далее. Социализм - не общество равных экономических возможностей, как капитализм, а общество равных экономических действительностей.

При капитализме мы наблюдаем в обществе политическое (правовое) равенство на базе экономического неравенства.

При социализме мы обеспечиваем экономическое равенство всех его членов (по единой мере труда) на базе политического неравенства.

Экономические репрессии большинства меньшинством при капитализме сменяются политическими репрессиями меньшинства большинством, призванными сохранить новый общественный строй от попыток его свержения носителями потребительской идеологии.

Сразу после социалистической революции мы застаем пролетариат идеологически слабым. Его чаяния не идут дальше требований сокращения рабочего дня, повышения зарплаты, улучшения условий труда и, наконец, уничтожения частной собственности на средства производства. Последнее пролетариат легко осуществляет посредством Советов. Дальше преобразование общества такими Советами - невозможно. Пролетариат должен освободиться от своих мелкобуржуазных требований, должен осознать свою реальную историческую миссию. Должен овладеть пролетарским самосознанием. Которое он сам выработать не в силах. Которое привносится в него из вне. Советы еще не способны работать по-социалистически.

Поэтому краткий период власти Советов, заключающийся в экспроприации экспроприаторов, сменяется диктатурой передового отряда пролетариата. Диктатурой партии. Задача партии - не только создание экономической стороны жизни на основе идей социализма, но и создание сознательного пролетариата, умеющего и желающего осуществлять власть над самим собой. Лишь после того, как эта задача выполнена, можно тихо и осторожно начинать передачу власти из рук партии в руки Советов.

Передача власти в руки неподготовленного пролетариата, как это предлагают анархисты, приведет к повторению событий конца 80-х. К растаскиванию производств по коллективам, к конкуренции среди коллективов, к выдвижению в руководство наиболее беззастенчивых управленцев, для которых конкуренция - мать родная, к восстановлению основ смитовского капитализма.

2

Вообще, марксистско-ленинское учение о классовой сущности государства подвергается ожесточенным атакам идеологов буржуазии. Некоторые из них называют положения К. Маркса и Ф. Энгельса о классовой сущности государства «марксистской сказкой» (выражение нашего старого знакомого К.Поппера). Подобного рода утверждения направлены, прежде всего, против учения о государстве, как орудии власти экономически господствующего класса.

Марксизм полагает, что государство возникает на основе родо-племенного общественного самоуправления. Его отличие от самоуправления - наличие политической функции принуждения к сохранению эксплуатации человека человеком. Со временем эта функция становится доминирующей, отодвигая функцию самоуправления на задворки общественных отношений, заменяя управлением от имени эксплуататорского класса.

Коммунизм снимает эту функцию принуждения слой за слоем в порядке, обратном их возникновению.

Беда в том, что нередко и классики, и оппоненты называют государством как собственно государство, т.е. аппарат подавления, аппарат со специфическими политическими функциями, так и формы общественного самоуправления, лишенные такой функции.

Энгельс в "Анти-Дюринге" пишет:

Первый акт, в котором государство выступает действительно как представитель всего общества — взятие во владение средств производства от имени общества, — является в то же время последним самостоятельным актом его как государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения становится тогда в одной области за другой излишним и само собой засыпает. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не «отменяется», оно отмирает. На основании этого следует оценивать фразу про «свободное народное государство», фразу, имевшую до известной поры право на существование в качестве агитационного средства, но в конечном счете научно несостоятельную. На основании этого следует оценивать также требование так называемых анархистов, чтобы государство было отменено с сегодня на завтра.

(«АНТИ-ДЮРИНГ». ОТДЕЛ III: СОЦИАЛИЗМ, т.20, стр. 291 и далее)

Как видим, здесь идет разъяснение несостоятельности анархистских представлений о государстве: мол, после революции ни войны, ни мира, а государство распустить. Это - старая полемика. Маркс и Энгельс пишут:

 Менее всего можно допускать, чтобы с помощью так называемого свободного местного самоуправления была бы увековечена общинная собственность, — форма собственности, которая стоит еще позади современной частной собственности и повсюду, разлагаясь, неизбежно переходит в нее, — а вместе с тем были бы увековечены возникающие из этой общинной собственности тяжбы между бедными и богатыми общинами, равно как существующее наряду с общегосударственным гражданским правом общинное гражданское право с его каверзами, против рабочих.

(ОБРАЩЕНИЕ ЦК К СОЮЗУ КОММУНИСТОВ. МАРТ 1850, т.7, стр.266).

Ленин добавляет:

...величайшим искажением основных начал Советской власти и полным отказом от социализма является всякое, прямое или косвенное, узаконение собственности рабочих отдельной фабрики или отдельной профессии на их особое производство, или их права ослаблять или тормозить распоряжения общегосударственной власти...

(Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 481).

Итак, политические функции государства отмирают вместе с отмиранием классового самосознания в бесклассовом обществе, но это совсем не значит, что общество распадается на мелкие независимые общины, живущие, как им хочется. Наоборот, функция общественного самоуправления укрепляется, доминирует, подчиняет интересы индивида интересам рода:

В действительности же истинная «общественно-воспитательная роль» государства заключается в его разумном и общественном бытии. Само государство воспитывает своих членов тем путём, что делает их членами государства, что оно превращает частные цели во всеобщие, грубый инстинкт — в нравственные склонности, природную независимость — в духовную свободу; тем путём, что отдельная личность сливается с жизнью целого, а целое находит своё отражение в сознании каждой отдельной личности.

(К.Маркс, ПЕРЕДОВИЦА В № 179 «KOLNISCHE ZEITUNG», т.1, стр.103).

И чуть далее:

Прежние философы государственного права исходили в своей конструкции государства из инстинктов, — например, честолюбия, общительности, — или даже из разума, но не общественного, а индивидуального разума. Новейшая философия, придерживаясь более идеальных и глубоких взглядов, исходит в своей конструкции государства из идеи целого. Она рассматривает государство как великий организм, в котором должны осуществиться правовая, нравственная и политическая свобода, причём отдельный гражданин, повинуясь законам государства, повинуется только естественным законам своего собственного разума, человеческого разума.

(Там же, стр. 112)

Итак, тезис об отмене государства в марксизме необходимо понимать конкретно. Как пишут классики (К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС, РЕЦЕНЗИИ. —  к статье Э. ДЕ ЖИРАРДЕНА «СОЦИАЛИЗМ И НАЛОГ», т.7, стр. 303):

Отмена государства имеет у коммунистов только тот смысл, что она является необходимым результатом отмены классов, вместе с которыми отпадает сама собой потребность в организованной силе одного класса для удержания в подчинении других классов.

И напоминают о спекуляциях на сей счет (в незаконченной статье О ЛОЗУНГЕ ОТМЕНЫ ГОСУДАРСТВА И НЕМЕЦКИХ «ДРУЗЬЯХ АНАРХИИ» Энгельс пишет):

Между тем отмена государства, анархия, сделалась в Германии модным словечком. Отдельные немецкие ученики Прудона, берлинская «высшая» демократия и даже позабытые «благороднейшие умы нации» из Штутгартского парламента и имперского регентства — все они, каждый на свой манер, усвоили эту по виду ультрарадикальную фразу.

(т.7, стр. 442).

Нам тоже не грех понимать, о какой отмене государства ведет речь тот или иной "марксист".

Интересное замечание Ф.Энгельса:

В 1816 г. Сен-Симон объявляет политику наукой о производстве и предсказывает полнейшее поглощение политики экономикой. Если здесь понимание того, что экономическое положение есть основа политических учреждений, выражено лишь в зародышевой форме, зато совершенно ясно высказана та мысль, что политическое управление людьми должно превратиться в распоряжение вещами и в руководство процессами производства, т. е. мысль об «отмене государства», о чем так много шумели в последнее время.

(Ф. ЭНГЕЛЬС, РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИЗМА ОТ УТОПИИ К НАУКЕ. — I, т.19, стр. 196).

В этой же работе повторяется еще раз эта мысль (мы ее уже видели в "Анти-Дюринге"):

На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами.

Энгельс развивает подробнее свою точку зрения на "коммунистическое государство":

Раз общество возьмет во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продукта над производителями. Анархия внутри общественного производства заменяется планомерной, сознательной организацией. Прекращается борьба за отдельное существование. Тем самым человек теперь — в известном смысле окончательно — выделяется из царства животных и из звериных условий существования, переходит в условия действительно человеческие. Условия жизни, окружающие людей и до сих пор над ними господствовавшие, теперь подпадают под власть и контроль людей, которые впервые становятся действительными и сознательными повелителями природы, потому что они становятся господами своего собственного объединения в общество. Законы их собственных общественных действий, противостоявшие людям до сих пор как чуждые, господствующие над ними законы природы, будут применяться людьми с полным знанием дела и тем самым будут подчинены их господству. То объединение людей в общество, которое противостояло им до сих пор как навязанное свыше природой и историей, становится теперь их собственным свободным делом. Объективные, чуждые силы, господствовавшие до сих пор над историей, поступают под контроль самих людей. И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю, только тогда приводимые ими в движение общественные причины будут иметь в преобладающей и все возрастающей мере и те следствия, которых они желают. Это есть скачок человечества из царства необходимости в царство свободы.

(там же, стр. 227-228).

Общество переходит в состояние, в котором сознание определяет бытие.

И еще раз подчеркну: указывая, что «при переходе к полному коммунистическому хозяйству нам придется в широких размерах применять в качестве промежуточного звена кооперативное производство», Энгельс в то же время подчеркивал, что деятельность кооперативных товариществ должна в известной мере регулироваться пролетарским государством, с тем чтобы «интересы кооперативного товарищества не могли возобладать над интересами всего общества в целом».

Мой обзор был бы неполным без соображений Сталина. Сначала приведу его мысль, за которую боролся В.Белл и которую постоянно отстаиваю я:

Диалектический метод говорит, что только тот класс может быть до конца прогрессивным, только тот класс может разбить ярмо рабства, который растет изо дня в день, всегда идет вперед и неустанно борется за лучшее будущее. Мы видим, что единственный класс, который неуклонно растет, всегда идет вперед и борется за будущее, — это городской и сельский пролетариат. Следовательно, мы должны служить пролетариату и на него возлагать свои надежды.

Таков первый практический вывод из теоретического учения Маркса.

Теперь о социалистическом государстве:

Экономическое развитие капиталистического строя показывает далее, что современное производство с каждым днем расширяется, оно не укладывается в пределах отдельных городов и губерний, непрестанно ломает эти пределы и охватывает территорию всего государства, — следовательно, мы должны приветствовать расширение производства и признать основой будущего социализма не отдельные города и общины, а целую и неделимую территорию всего государства, которая в будущем, конечно, будет все более и более расширяться. А это означает, что учение Кропоткина, замыкающее будущий социализм в рамки отдельных городов и общин, противоречит интересам мощного расширения производства — оно принесет пролетариату вред.

И далее:

Ясно также и то, что будущее производство будет социалистически организованным, высокоразвитым производством, которое будет учитывать потребности общества и будет производить ровно столько, сколько нужно обществу. Здесь не будет места ни распыленности производства, ни конкуренции, ни кризисам, ни безработице.

Там, где нет классов, там, где нет богатых и бедных, — там нет надобности и в государстве, там нет надобности и в политической власти, которая притесняет бедных и защищает богатых. Стало быть, в социалистическом обществе не будет надобности в существовании политической власти.

Поэтому Карл Маркс говорил еще в 1846 году:

“Рабочий класс поставит, в ходе развития, на место старого буржуазного общества такую ассоциацию, которая исключает классы и их противоположность; не будет уже никакой собственно политической власти…” (см. “Нищета философии”).

Поэтому Энгельс говорил в 1884 году:

“Итак, государство существует не извечно. Были общества, которые обходились без него, которые понятия не имели о государстве и государственной власти. На определенной ступени экономического развития, которая необходимо связана была с расколом общества на классы, государство стало… необходимостью. Мы приближаемся теперь быстрыми шагами к такой ступени развития производства, на которой существование этих классов не только перестало быть необходимостью, но становится прямой помехой производству. Классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов исчезнет неизбежно и государство. Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором” (см. “Происхождение семьи, частной собственности и государства”).

В то же время, само собой понятно, что для ведения общих дел, наряду с местными бюро, в которых будут сосредоточиваться различные сведения, социалистическому обществу необходимо будет центральное статистическое бюро, которое должно собирать сведения о потребностях всего общества и затем соответственно распределять различную работу между трудящимися. Необходимы будут также конференции и, в особенности, съезды, решения которых будут, безусловно, обязательными до следующего съезда для оставшихся в меньшинстве товарищей.

Еще одно небольшое замечание, явно непонимаемое многими из нас:

Свободное государство — что это такое?

Свобода состоит в том, чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный

(К.Маркс, т.19, стр. 26.)

И на следующей странице:

Возникает вопрос: какому превращению подвергнется государственность в коммунистическом обществе? Другими словами: какие общественные функции останутся тогда, аналогичные теперешним государственным функциям? На этот вопрос можно ответить только научно; и сколько бы тысяч раз ни сочетать слово «народ» со словом «государство», это ни капельки не подвинет его разрешения.

Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата.

Однако, странно! Ведь Ленин говорил прямым текстом, что "свободное государство"- нонсенс. Кому верить?

Речь идет о разных государствах. У Ленина - об органе, стоящем над обществом, у Маркса - об органе, подчиненным обществу. Не государство должно уметь управлять кухаркой, а кухарка должна уметь управлять государством.

Энгельс разъясняет этот момент так:

На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство [управление кухаркой, т.е. - МИБ.] не «отменяется», оно отмирает. На основании этого следует оценивать фразу про «свободное народное государство», фразу, имевшую до известной поры право на существование в качестве агитационного средства, но в конечном счете научно несостоятельную.

Как видим, Ленин называет нонсенсом то, что, по выражению Энгельса, является научной несостоятельностью. Понятие "государство" в марксизме определено однозначно - как аппарат подавления. Но наряду с понятием используются и различные представления о государстве в качестве пропагандистских штампов или в качестве средства общения (как мы видим это у Маркса в полемике с Лассалем, или у Сталина в полемике с анархистами, а так же и в других местах).

В эксплуататорском государстве кухарка - вещь, предмет собственности, в пролетарском государстве - вещью становится само государство. Государство, по сути своей и есть вещь, построенная людьми для собственной пользы. То, что эта вещь захватила людей, поработила их, свидетельствует лишь о незнании людьми некоторых законов, которые ими владеют стихийно, подчиняют себе стихийно. Бессознательная, стихийная необходимость природы, пусть даже рукотворной, порабощает человека. Осознанная необходимость - освобождает.

Вообще всякий оппортунизм в марксизме - что экономический, что политический - начинается с оппортунизма философского, с оппортунистического отказа принять марксистско-гегелевское понимание субъект-объектного отношения. Не понимая этого отношения, мы не поймем, что есть государство в отношении человека - субъект или объект? Что есть частная собственность в отношении человека - субъект или объект? Что есть производственные отношения? Что есть человек? А чем все это должно быть "согласно понятию", как пишет Маркс, вполне сознательно и уместно употребляя гегелевскую терминологию? Почему и как человек стал объектом? А заводы, фабрики, станки, автомобили - субъектами? Что, где и как должно общество изменить в себе самом, чтобы вернуться к своей первозданной и истинной природной человеческой сущности? Какие отношения нужно изменить и как? Какие упразднить, какие перевернуть?

И т.д.

3

По поводу политической свободы вспоминаю анекдот Бориса Полевого. В беседе с американским журналистом тот сказал, что он спокойно может выйти на площадь перед Белым Домом, крикнуть: "Трумэн - дурак!" - и ему за это ничего не будет. "А можете ли Вы поступить также в СССР?", - вопросил американец. "Конечно, - ответил Полевой, - я тоже могу выйти на Красную площадь, крикнуть "Трумэн - дурак!", и мне тоже ничего не будет!".

Мы часто жестоко путаем идеальные возможности и реальные действительности. Равные возможности для трудящегося и капиталиста становятся равной реальностью только при устранении капиталиста. Но устранение капиталиста не осуществляется мгновенно - он продолжает жить в голове и сердце рабочего класса. И чем дальше, тем больше поэтизируется эта фигура вплоть до того, что капиталист в воображении трудящегося полностью теряет свою собственную паразитическую роль, превращаясь в шустрого и умного управленца.

Пока мы поэтизируем образ трудящегося, не понимая, что сам трудящийся, сплошь и рядом, поэтизирует образ капиталиста, мы никуда из капитализма не уедем.

Рабочий знает только одну форму власти - эксплуататорскую. И либо бежит от власти, либо, если ему хочется в рай за чужой счет, рвется к ней. Власть, как она есть сегодня - это не власть над самим собой, над своими потребностями ради своего будущего. Это, наоборот, власть личных неограниченных потребностей над будущим. Такое представление о власти необходимо устранить, необходимо дать пример качественно иной власти, власти в исторических интересах трудящегося, и внести понимание такой власти в сознание трудящегося. А это не делается одномоментно. Сначала

Нужно заставить народ ужаснуться самого себя, чтобы вдохнуть в него отвагу

/К.Маркс/

Чем мы и занимаемся последние два десятка лет.

4

 Нам предлагают организовать управление социалистическим государством через коллективную заинтересованность в собственности на средства производства. Управлять людьми через экономические отношения собственности, исключив лишь частнособственнический характер присвоения прибавочной стоимости.

Маркс же предлагает вообще вынести экономические отношения собственности за скобки человеческих отношений. Организовывать управление людьми непосредственно, не опираясь на отношения собственности. Экономика - тот же лес и луг, где добывается пропитание. И она участвует в отношениях между людьми не больше, чем лес или река в отношениях первобытных людей.

Что касается власти Советов, то практика Сталина показала, что пока есть коллективная форма собственности (колхозы, кооперативы), социализм (отмена товарно-денежных отношений, власть Советов и пр.) существует лишь в "известном смысле", т.е. в собственном смысле слова не существует.

Уничтожение частной собственности (никаких свечных заводиков в собственности пролетариата!) делает всех не совладельцами собственности, а освобождает от отношений собственности.

В старые добрые времена человек обращался к матери Природе и добывал себе пропитание в одиночку или в коллективе в лесах, реках, озерах. Без всякой собственности. При социализме точно также человек обращается к рукотворной матери Природе и добывает себе пропитание в одиночку или в коллективе на заводах, фабриках, пашнях, фермах, стройках. Без всякой собственности. Получает квитанцию о своем участии в "охоте" и несет свою долю домой. И, еще раз, никакой собственности. Более того, необходимо поставить сторожей на реках и заводах, в лесах и пашнях, на озерах и стройках, чтобы они не допускали к ним браконьеров, стремящихся сделать из средств производства собственность. Индивидуальную ли, коллективную ли.

В организации общественного производства, в организации учета и контроля, в организации охраны всей этой организации и заключается основная функция общественного самоуправления. Власть исключена из сферы дележа индивидуальных средств потребления. И лишена, тем самым, привлекательности для потребителя. Власть становится делом, а не источником халявы. Становится работой по производству и эксплуатации общественных отношений. И чтобы кто-то добровольно взвалил на себя эту работу, необходимо выработать в обществе достаточно высокий уровень самосознания. Сегодня нет ни такой власти, ни такого самосознания. И они не появятся ни через день, ни через год, ни, наверное, и через десять лет после революции. Их нужно создавать тем немногим, кто на это способен и кто этому предан.

Когда человек управляет лесом или заводом - это одно. Когда человек управляет человеком с помощью леса или завода - это совсем другое. В первом случае мы имеем административно-командные отношения, во втором - экономические. Маркс предлагает прежде всего устранить экономические отношения, отношения управления людьми через собственность на вещи. Устранение административно-командного отношения - следующий этап, дело следующей революции.

5

 1. Для воздаяния по труду нужно иметь меру труда. Маркс ее дает: мера труда есть произведение его длительности на его интенсивность. Эта мера универсальна. Применима не только к труду, создающему продукты непосредственного потребления, но и к любой общественно-полезной деятельности, достойной воздаяния. Инженер, создающий уникальный прибор, или художник, создавший шедевр, затрачивают труд, но не производят стоимости.

Но наши оппоненты настаивают на собственности на средства производства: даешь, мол, общественную, т.е. коллективную, трудовую, равнодолевую собственность!

Вопрос-то все тот же: какую равнодолевую собственность имеет конструктор "Лунохода"? Учитель математики? Студент? Офицер?

2. Прибавочная стоимость отчуждалась, отчуждается и будет отчуждаться. Вопрос лишь в том, на какие цели. Создатели будущих технологий (и не только) хотят кушать сегодня, но не создают ни хлеб, ни масло. Они в настоящем присваивают прибавочную стоимость, созданную не ими. В то же время, те, кто создает текущую прибавочную стоимость, создает ее на основе достижений предыдущих поколений создателей новых технологий. Общество платит прошлым поколениям, содержа в настоящем создателей будущего. Как когда-то прошлое содержало настоящее, бывшее будущим.

Поэтому проблема не в отчуждении прибавочной стоимости - отчуждать. И точка. Проблема в том, чтобы группа людей, направленная обществом на его развитие, не выродилась в эксплуататорскую группу, как это всегда бывало ранее в истории. Чтобы, если им выданы средства на изготовление самолета, они не смогли пустить их на приобретение суперхолодильников для себя.

Цель социалистического производства - производство полезностей, потребительных стоимостей, а не стоимости, не товаров. В социализме остается разделение труда, что вызывает необходимость обмена квитанциями, но отсутствуют отдельные независимые производители, что снимает необходимость в деньгах. Как только ликвидируются последние независимые производители (колхозы, кооперативы), так сразу ликвидируется товарный обмен. Остается только продуктообмен. Как в сфере производственного, так и индивидуального потребления.

Могут возразить: чем это мы будем управлять, если люди свободны даже от экономики?

Возражающие так – полагают, что когда экономика управляет человеком – людям есть чем управлять. А когда человек управляет экономикой - то ему управлять нечем! По моему, совершенно наоборот. Не экономика должна быть субъектом в обществе, низводящим человека на уровень послушного объекта, а человек должен стать субъектом, которому экономика послушна, как объект.

Далее, возражают: если человек не будет управлять заводом то завод - в лучшем случае - начнет выпускать брак, и перестанет выполнять общественно полезную роль, в худшем - просто остановится.

И это верно. Пока завод управляет человеком, он не выполняет толком свою общественно полезную роль, выпускает золотые унитазы, жвачки, яхты, блокбастеры и прочую дребедень. Завод, нужный людям, при капитализме, скорее всего, остановится.

Поэтому обязательно управлять заводом должен человек, а не наоборот.

Маркс где-то пишет, что при коммунизме отношения людей будут более идеальны, менее материальны. Завод, понимаемый нами на уровне явления материально, по сути своей есть совокупность общественных отношений и продукт этих отношений. Каковы отношения, таковы и их продукты-заводы. И заводу не важно, нужна обществу, и мне в том числе, или не нужна жвачка. Будь добр приди и ваяй. И общество ничего с этим поделать не может - общественные отношения сильнее его. И приходится и производить всякую гадость, и потом самому же и потреблять. И материть это общество с его общественными отношениями. И злиться от бессилия их изменить. И нажираться в стельку, чтобы о них не думать.

А ведь эти площади, здания, машины и оборудование, сырье и люди, и вся сфера, растаскивающая всякую пакость по миру и сбывающая ее, приволакивающая назад прибыль, охраняющая эту прибыль и т.д., - все это могло бы быть использовано с большей для общества пользой: производство нужных лекарств, или под научно-исследовательскую работу, или...

Это и называется властью экономики, властью вещей над обществом, над человеком. Властью частной собственности. И именно эту власть и требуется свергнуть. Вернуть зарвавшегося монстра, порожденного человеком, в подчинение человеку.

6

Вернемся к Марксу.

Критика Готской программы

Критикуя Лассаля за неконкретность выражений, Маркс ставит вопрос, из которого ясно, чем может быть трудовой доход: либо это продукт труда (потребительная стоимость), либо стоимость этого продукта труда.

Что такое «трудовой доход»? Продукт труда или же его стоимость?

Т.е., спрашивает Маркс, чем мы собираемся воздавать "по труду", какой "неурезанный" лассалевский доход имеется в виду?

Прежде всего, "неурезанный доход" - бессмысленный оборот речи. Маркс пишет:

Если выражение «трудовой доход» мы возьмем сначала в смысле продукта труда, то коллективный трудовой доход окажется совокупным общественным продуктом.

Из него надо теперь вычесть:

Во-первых, то, что требуется для возмещения потребленных средств производства.

Во-вторых, добавочную часть для расширения производства.

В-третьих, резервный или страховой фонд для страхования от несчастных случаев, стихийных бедствий и так далее.

Эти вычеты из «неурезанного трудового дохода» — экономическая необходимость, и их размеры должны быть определены на основе наличных средств и сил, отчасти на основе теории вероятности, но они никоим образом не поддаются вычислению на основе справедливости.

Остается другая часть совокупного продукта, предназначенная служить в качестве предметов потребления.

Прежде чем дело дойдет до индивидуального дележа этой оставшейся части, из нее вновь вычитаются:

Во-первых, общие, не относящиеся непосредственно к производству издержки управления.

Эта доля сразу же весьма значительно сократится по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет все более уменьшаться по мере развития нового общества.

Во-вторых, то, что предназначается для совместного удовлетворения потребностей, как-то: школы, учреждения здравоохранения и так далее.

Эта доля сразу же значительно возрастет по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет все более возрастать по мере развития нового общества.

В-третьих, фонды для нетрудоспособных и пр., короче — то, что теперь относится к так называемому официальному призрению бедных.

Лишь теперь мы подходим к тому «распределению», которое программа, под лассалевским влиянием, так ограниченно только и имеет в виду, а именно к той части предметов потребления, которая делится между индивидуальными производителями коллектива.

«Неурезанный трудовой доход» незаметно превратился уже в «урезанный», хотя все удерживаемое с производителя как частного лица прямо или косвенно идет на пользу ему же как члену общества.

Ну, ладно, с "трудовым доходом" при социализме в форме продукта все понятно. Часть его безоговорочно подлежит отчуждению от "частного лица".

А как обстоит дело при социализме с "трудовым доходом" в форме стоимости, каковую отстаивают сторонники анархо-синдикализма (и не только они)?

В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путем, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда.

Выражение «трудовой доход», неприемлемое и в настоящее время из-за своей двусмысленности, теряет таким образом всякий смысл.

Итак, термин, двусмысленный при капитализме, становится ненужным при социализме.

Так что же здесь говорит Маркс? Он говорит, что при капитализме частные независимые производители обмениваются друг с другом продуктом своего труда не непосредственно, а опосредованно, посредством стоимости. Устраняя перегородки частной собственности, мы устраняем опосредованный стоимостью характер обмена. Продукт труда, как стоимость, при социализме не проявляется. В нем нет опосредования (обмена) между независимыми частными производителями.

Это то, что касается применимости категории "стоимость" при социализме. Как видим, в условиях отсутствия частной собственности применение этой категории бессмысленно по определению. Вместе с нею теряют смысл и ее производные - норма эксплуатации, прибавочная стоимость, отчуждение прибавочной стоимости и т.д.

Видим, что у Маркса речь идет об общественно-полезной деятельности, в чем бы она не заключалась. Если общество находит, что продукт индивидуального труда ему полезен, оно обменивает не этот продукт на квитанции, а пропорционально количеству труда, затраченного на его производство, т.е. количество, пропорциональное физиологическим издержкам (длительности и интенсивности труда). В этом случае труд сталевара, конечно, даст больше квитанций, чем труд инженера-конструктора. Но, как показывает опыт, от этого в очередь к мартену еще ни один инженер не встал. Также труд учителя будет дороже труда программиста (более высокая интенсивность траты отрицательных эмоций).

В большинстве случаев общественно-необходимые затраты труда на изготовление того или иного его результата (добывание угля, лечение людей, оперативное дежурство, стояние у прилавка, управление заводом, писание стихов и т.д.) уже давно известны и калькулированы. Зарплаты, построенные на этих калькуляциях, не особенно отличаются одна от другой. Как помним, если рабочий за 8 часов получал 300р, то начальник цеха за 12 часов получал 450р.

Т.е., Маркс предлагает простой закон: если хочешь больше потреблять из общественной кормушки, ищи работу, на которой общество будет потреблять из твоей индивидуальной физиологической кормушки ровно настолько же больше.

Вознаграждение за труд, конечно, не есть простая компенсация физиологических затрат, но величина, им пропорциональная, с коэффициентом пропорциональности, равным для всех членов общества.

7

Смысловые ассоциации

Капитализм есть гипертрафированное отношение к миру и его проявлению, как к вещи (это называется отношением собственности). Человек для человека в этом мире есть не более, чем вещь. Рабочий для капиталиста есть вещь, товар, подвластный ему. Капиталист для рабочего есть вещь, но стихийная, ему не подвластная. Поэтому рабочему необходимо обретать классовое самосознание, сознание стихийности эксплуатации и сознание борьбы с ней.

Теперь нужно заметить, что и в условиях социализма завод может быть силой, стоящей над рабочим. Завод - не груда металла, бетона и стекла, а совокупность общественных отношений. И если они по-прежнему владеют рабочим, а не рабочий - ими, то естестственно желание рабочего освободиться от этих порабощающих его отношений, освободиться от стихийного социализма.

Социализм, как указывает Маркс, невозможен без свободы рабочего над его общественными отношениями. Невозможен без взятия их под сознательный контроль и сознательного их изменения в своих интересах. Нужна не собственность рабочему, а сознание необходимости власти над самим собой, своими общественными отношениями, над своим заводом. Просто собственность на средства производства есть частная собственность коллектива на производственные отношения. А это значит, что, как и ранее, один коллектив выступает в отношении другого, как объект, как частная собственность, довлеющая коллективом. Коллектив рабочих продолжает существовать в тех же тисках неподвластных ему производственных отношений.

8

Еще раз об ортодоксальном марксизме.

Ортодоксальный марксизм (как он представлен, например, в Коммунистическом Университете) ограничивается "Капиталом" Маркса с относящимися к нему соображениями Энгельса, Ленина и т.д. Это - кастрированный марксизм. Верно изложенный, но в неверной форме.

"Капитал" - крайне важное, но лишь частное исследование проблемы упразднения отчуждения человека от своей родовой сущности. Незаконченная работа из шести запланированных.

В другой теме я пытался показать массу несоответствий между марксизмом и "марксистами вообще". Думаю, еще следует продолжить, дабы размежеваться окончательно с ортодоксами.

Нам, рабочим, напевают, как несправедлива эксплуатация. Как будто мы этого не знаем без "марксистов вообще".

Нам говорят, что мы будем иметь возможность сами лично потреблять произведенную нами прибавочную стоимость.

Какую?

Олигархи за 10 лет пусть, например, накопили для своих личных нужд 140 млрд. долларов. Отнимем их и разделим на всех 140 млн. человек, населяющих Россию. Получим по 1000 долларов на душу, или по 30 000 рублей за 10 лет, или по 3000 рублей за год, или по 250 рублей в месяц за счет прибыли. Кто-то реально полагает, что 250 рублей в месяц на человека стоят того, чтобы затевать революцию?!!

Это - даже не десятка при советских временах. Когда зарплата росла на десятки за год и без олигархов и революций. Но это не удержало наш бывший строй. Почему?

Ладно. Пусть не 250 рублей, пусть 2500 (25 рублей по старому). Кому-то от этого легче?

Дальнейшие выводы предлагаю сделать самостоятельно. Думаю, мы все согласимся, что подобный "марксизм" нам не нужен.

Сто лет назад существовала тайна происхождения прибыли. Сегодня ее разгадка известна и ребенку. Вопрос даже уже и не в том, как обществу приватизировать эту прибыль. Вопрос в том, как ею распорядиться.

"Ортодоксальный марксизм", "марксизм вообще" - помалкивает на этот счет ВООБЩЕ!

Share this post for your friends:
Friend me:

Капитализм и социализм. Часть 3.: 5 комментариев

  1. *Поэтому краткий период власти Советов, заключающийся в *экспроприации экспроприаторов, сменяется диктатурой передового *отряда пролетариата. Диктатурой партии. Задача партии – не только *создание экономической стороны жизни на основе идей социализма, но *и создание сознательного пролетариата, умеющего и желающего *осуществлять власть над самим собой

    *********************
    Короче.
    Получается, что диктатура пролетариата не столько против буржуазии, сколько против самого пролетариата.

  2. ZVS
    коммунизм-это не хорошо и не плохо..
    соответственно и люди живущие при коммунизме ни хороши ни плохи..не без грешны..
    только с ИНЫМИ общественными отношениями..при переходе на следующий уровень развития..
    когда вы выросли и поняли что вы уже взрослый и у вас изменились отношения с родителями и друзьями..вы всё равно остались тем кем были..просто взрослым с иным типом отношений с окружающими..
    конечно -для человечества-это более глобально..

  3. Статья хорошая....Марксизм полагает, что государство возникает на основе родо-племенного общественного самоуправления. Его отличие от самоуправления – наличие политической функции принуждения к сохранению эксплуатации человека человеком. Со временем эта функция становится доминирующей, отодвигая функцию самоуправления на задворки общественных отношений, заменяя управлением от имени эксплуататорского класса....
    Очень верно вскрыто основное заблуждение анархистов. Которые противопоставляют самоорганизацию ...иерархии. Не видя то, что это просто разные стадии, одно и того же процесса отчуждения.

  4. Очень верно вскрыто основное заблуждение анархистов. Которые противопоставляют самоорганизацию …иерархии. Не видя то, что это просто разные стадии, одно и того же процесса отчуждения.
    очень верно!
    кстати то что относится и к социализму с человеческим и не человеческими лицами..
    просто смена одних условностей на другие..одних производственных отношений на другие..и всё это никакого отношения никогда иметь не будет
    как писал Сократ Платонов- сила привычки остаётся сильнее всего!

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>