"Феноменология духа" и современная философия

«Феноменология духа» оставалась и до сих пор остается в сущности непонятой философами, которые ни­когда уже не смогли подняться до той высоты диалектического мышления, какая была достигнута Гегелем.

В споре между «умеренными» гегельянцами в качестве центральной проблемы философии Гегеля выдвигалась проблема взаимоотношения «субстанции» и «субъекта». Для гегельянцев становилась все более очевидной непоследо­вательность Гегеля, допущенная при попытке «примирить» «суб­станцию» с «субъектом» в «Феноменологии духа».

Как видим, они вообще не поняли ни Гегеля, ни, даже, Спинозы. Уже Спиноза, рассматривая субстанцию, отмечает не только ее пассивный характер (атрибут протяженности, телесности), но ее активный характер (атрибут мышления, самодвижения). Если субстанцию лишить характера субъективности, самодвижения, то необходимо признать наличие источника движения вне субстанции, существование субъекта вне материи. Необходим дуализм. И все встает на круги своя. Возвращаемся к дуализму Декарта-Канта.

Конкретно: философия после Гегеля, похоже, даже не догадывалась и не догадывается о том, что она – не наука, а диалектика, не дуалистическое мышление, механически творящее целое из частей, а монистическое мышление, творящее части из целого согласно законам организменного развития.

Философия после Гегеля не понимала и не понимает, что мышление, как форма материи, как продукт субстанции несет в себе все ее фундаментальные свойства и закономерности. Что, исследуя мышление «субъекта», мы исследуем «субстанцию».

Далее спор перешел в область схоластики на тему: что первично, а что вторично: объективное мышление или субъективное?

Затем выступает Фейербах, который полагает, что ошибка Гегеля в том, что он анализирует мышление, а надо было анализировать «цельного человека». Т.е., Фейербах уже вообще не понимает, что и зачем делает Гегель. Теория «отчуждения», развитая в гегелевской «Феноменоло­гии духа», была обращена Фейербахом против самой философии Ге­геля. Философия вообще рассматривается им как род религии, отчуждающей человека от его сущности, а не как практически необходимая работа по производству логики диалектических объектов.

Дальше – больше. Маркс уже знакомится только с работой Гегеля «Философия права». И только в возрасте около 40 лет они с Энгельсом начинают проявлять интерес к основам диалектики Гегеля. Но кроме раскланивания перед ним и повторения младогегельянского вздора, смешанного с «живым созерцанием цельного человека» на почве Фейербаха, ничего нового в критику Гегеля не вносят. Обещанный Марксом конспект логики Гегеля на 5-6 страниц так и не появляется. Энгельс тоже уклоняется от существа дела под предлогом, что он, де, не хочет облегчать господам ученым чтение самого Гегеля. И Маркс, и Энгельс упрекают Гегеля в том, что он не учитывает материальности человека и его бытия. Т.е. абсолютно не понимают того, что делает и пишет Гегель - не понимают самого главного требования философии: диалектический монизм необходимо должен иметь и диалектическую форму логики. Поэтому собственно логика монизма выбрасывается основоположниками на помойку истории, а сами они вооружаются все тем же дуализмом - что первично: курица или яйцо? - т.е. от философии отрекаются полностью. Так же можно критиковать математика за то, что он не основывает свою теории кривых второго порядка необходимостью сеять хлеб и ухаживать за животными, а основывает ее на абракадабре Эвклида-Гаусса-Эйлера.

Позже Ленин бьется, как рыба об лед, над гегелевской диалектикой. То и дело, с восторгом отмечает реплики Гегеля в его Примечаниях и Прибавлениях, но совершенно пасует перед собственно теоретическим, философским материалом: «сугубо тёмно», «гегелевщина», «туманно» и т.д.

Гегель, которому философия прежде всего обязана обоснованием тезиса о «единстве мышления и бы­тия», кладет конец кантовскому разрыву субъекта и объекта. Вместе с тем автор «Феноменологии духа» кончает и с кантовским делением философии на теорию познания и онтологию. В противоположность онтологии, понятой по-кантовски, Гегель выдвигает диалектику, понятую как наука о всеобщих законах развития. Причем эта диалектика совпадает у Гегеля с теорией познания: «Диалектика, — подчеркивает Ленин, — и есть теория познания (Гегеля и) марксизма».

Тем не менее, Ленин разочарован: он так и не находит у Гегеля прямого ответа на основной вопрос философии марксизма: что первично? Земледелие или скотоводство? Он улавливает отдельные мысли, отдельные фразы, но не может свести их воедино, не может понять формы того, что пытается донести Гегель. Иногда кажется: вот-вот - и Ленин ухватит ключевое понятие диалектики - бесконечное понятие. Но нет... Целое от него ускользает... В конце концов, Ленин осознает только одно: марксизм не преодолел буржуазного философского дуализма. Однако, как преодолеть – не знает...

Но философия на этом не останавливается, а стремительно падает все глубже в пучины неокантианства, иррационализма и агностицизма. Гегеля уже не просто не понимают, но и не понимают своего непонимания. Разными школами начинают выдумываться разные Гегели и начинается увлеченная критика собственных выдумок. Из тех, кто на слуху, упомяну Б.Рассела, И.Ильина, К.Поппера, Л.Спенсера (не путать с Г.Спенсером!)…

С появлением марксизма стали появляться работы, стремящиеся отождествить философию марксизма с философией Гегеля. А также – многочисленные их оппоненты из лагеря марксистов, стоящие на столь же далеких от понимания сути дела позициях. Одни превращают Гегеля в стопроцентного марксиста, другие стопроцентно это отрицают. Однако, непризнание марксистами философского монизма делает их позицию уязвимой – они играют на чужой территории, где диалектика, как таковая, признана идеализмом. И здесь уже совершенно нет понимания того, что как формальная логика, как грамматика научного мышления, применима к любым совокупностям метафизических объектов, так и диалектика, как грамматика мышления в бесконечных понятиях, применима к любым диалектическим объектам. Нет понимания, что как Г.Минковского можно отождествить с Эвклидом только за то, что он использует аксиоматический метод в физике, так и Маркса можно отождествить с Гегелем за то, что он использует диалектический метод в экономике. Критики упрекают Маркса в том, что у него феноменология духа просто пре­вратилась в феноменологию труда, диалектика отчуждения чело­века — в диалектику отчуждения капитала, метафизика абсолют­ного знания — в метафизику абсолютного коммунизма. Спорить о таких вещах, да еще и с апломбом – это ли не показатель того, как далеко современная философия «переросла» философию Гегеля?

Здесь цель ясна: она состоит в том, чтобы «доказать» «ненаучный» характер марксизма.

Есть, как я сказал, и другая сторона. По сути дела тот же самый смысл имеют теоретические по­строения, которые сближают Гегеля и Маркса путем отождествления гегелевской «идеалистической диалектики» с «диалектическим материализмом». Здесь, как я надеюсь, уже понятно, что между гегелевским монизмом и дуализмом марксизма пропасть много шире и глубже, чем между дуализмом марксизма и дуализмом других философских течений. Не зря сегодня фактически вся диалектика марксизма понимается в духе неокантианства. Отличие только в особой философской беспринципности.

Если классики еще были заражены философским духом гегелевской философии и стихийно, не осознавая как и почему, могли применить диалектику в практике познания и преобразования общества, то сегодня в марксизме утеряны все связи даже с такой бессознательной диалектикой…

Подведем итог. Философское содержание монизма признать совершенно недостаточно. Ему требуется и соответствующая философская форма. Современная философия признает монизм на словах (мол, первично то или сё), но не облекает его в форму монистической логики, в форму бесконечного понятия. Несмотря на то, что со времен Канта известно, что логика дуализма есть только форма науки, но не философии, попыток придать монизму логическую форму  после Гегеля мы не наблюдаем. Более того, наблюдаем забвение вообще тех фактов истории философии, которые привели ее к требованию соответствия содержания и формы, монизма и диалектической логики.

Чем быстрее мы это поймем, чем быстрее постараемся не втискивать философию в дуалистическую форму науки или в форму свободной философской романистики, тем скорее мы выйдем из кризиса оснований философии.

Сегодня же приходится признать, что наследие Гегеля современники совершенно не поняли, а потомки и вовсе завалили его идеи под ворохом слабоумных догадок и беспочвенных возражений. Мысли Гегеля уже не просто устарели, а окончательно погибли в тупиках либерального мышления.

Share this post for your friends:
Friend me:

"Феноменология духа" и современная философия: 7 комментариев

  1. это очень хорошая работа!
    МИБ молодец!
    простым языком- в тоже время достаточно академичным и так доходчиво..всё объяснил!..
    вот я всё что написано понимала и до этого- но я как собака без -всё понимаю- сказать не могу..
    без системного образования для меня подобная академичность просто невозможно..
    но это хорошо что появляются такие работы-которые так доходчиво объясняют людям- то что им необходимо знать...
    и на которые возможно сослаться- за не имением возможности так просто самой объяснить...
    спасибо!
    МИБ не зря коптит небо и ест свой хлеб!

  2. Маркс описывал в своих философских рукописях положительное развитие ОБЩЕСТВА..
    но быть может также можно описать и положительное развитие КАПИТАЛА...
    МИБ!
    я просто уверена-что именно от этого нужно приступать..
    я пока не знаю точно как
    может быть тупо заменять термины относящиеся к обществу- терминами -относящимися к капиталу...
    может быть напротив то что описывается про общество отбрасывать -оставляя только капитал...
    я еще не знаю..
    но не стоит не до оценивать Маркса..
    если будет возможность определить положительное развитие капитала..
    то будет возможность определить и отрицательное его развитие- а значит и при отрицательном его развитии- положительное развитие общества.
    именно в таком порядке..
    хотя и отрицательное развитие общество-в последствии тоже станет очевидным..
    может быть я ошибаюсь..
    мне рак не хватает должных знаний..
    но я слишком хорошо понимаю-насколько мало времени у людей..
    капитал действительно своим слюнявым коконом из разного рода посредников..всё больше и больше окутывает и поглощает то- что принадлежит человечеству..тем самым как паук высасывая по капле все соки из человечества...
    должна же где-то у этого кровопийцы-робота где-то быть кнопка...
    мы обязаны ее найти!

    • Да, Светлана, нужно лопатить Маркса. Но это сложно сделать, если не вытащить марксистскую философию на ту дорогу, на которую ее хотели вывести сами основоположники. Декларировать в марксизме философский монизм - одно, придать марксизму истинную форму монизма - другое. Это - необходимейшая и первоочередная задача. Если с ней удастся справится, то найдется масса исследователей, которые справятся и со всем остальным.

  3. Мой комментарий будет большим. Постараюсь разбить его на блоки тематически, чтобы была понятна моя позиция и отношение к "перепрочтению" Гегеля и многим другим смежным этому делу вещам. Разумеется постараюсь выйти на уровень критики, чтобы обоюдно глубже проникнуть в обозначенную проблематику.

    1. Проблема конструирования системы диалектического монизма.

    В действительности история философии знает величайшие преценденты философского производства именно в таком формате - это философия Единого от создателя неоплатонизма Плотина. При чем диалектическая схема, не доведенная до ума Платоном, полностью обрела очертания диалектики тождественного (Единое) и нетождественного (иного), (но велика и вероятность того, что Платон банально намного сложнее Плотина и по сути и по языку, все мы знаем как восхищался Гегель диалогом Парменид)

    Я не утверждаю что Гегель скопировал эту схему, но в качестве моделей мышления он явно постарался совместить несколько философских концепций, чтобы добиться революционного эффекта.

    А слабое место вот где. Плотин постулировал теорию эманации из божества всей реальности подобно дыханию, но совершенно неясно по каким каналам проходит эта конвертация и в каких формах, иначе говоря упущен момент становления. За этот процессуализм и взялся Гегель, но открыл неожиданно много другого совокупного становлению.

    Важно вот что - Гегель полностью перенял метафизическую мощь плотиновской философии и усовершенствовал концепцию.диалектического монизма.

    2. Проблема субъекта в монизме вообще.

    Не секрет, что в материализме субъект напрочь стирается, что недопустимо. При попытке построить материалистический монизм (Ламетри, Гольбах) человек превращается в аналог машины и лишается с одной стороны моральных качеств (наслаждение ?!), а с другой мертвым грузом падает психофизическая проблема, а значит и теория действия.

    По сути у Маркса, уже в "диалектическом материализме" отсутствует как моральная теория, так и теория действия. А слова про "идею, пересаженную в мозг" так это почти что анекдот. Конечно я согласен, что диамат не есть монизм по своему устройству, но диамат стремится стать монизмом без монизма. Это форма догматической софистики (это вовсе не парадокс, а отсутствие достойной разработки того самого понятия становления).

    Поэтому вы абсолютно верно сравниваете стратегию в теории субъекта у Гегеля со схожей теоретической стратегией у Спинозы. Во времена "Феноменологии духа", Гегель действительно стремился помыслить бытие "не только как субстанцию, но и как субъект", и это напрямую смыкается с инициативой Спинозы рефлектировать реальность в форме онтологической архитектоники, где каждая часть формирует целое, а целое продуцирует единичное бытие частей. Казалось бы, субъект в такой системе должен быть атрофирован и лишен автономии действия, но на деле .субъект встраивается в полотно реальности сообразно его бытийственным характеристикам и воспроизводит в своем разуме монистическую архитектонику бытия. Правда у Спинозы это был в большей степени дуализм, или недожатый монизм, поскольку атрибуты чересчур отсвечивали параллелизмом. Я полагаю, ранняя смерть помешала Спинозе написать нечто более великое, как впрочем и Гегелю помешала переписать Науку логики.

    Проблема вот в чем, мы встаем перед перспективами редукционизма и детерминизма (все это следствия холистической модели мышления), которые напрямую касаются пребывания в мире субъекта, что на примере марксизма особенно заметно - что бы ни лепетали марксисты, человек, индивид в марксизме это обычный винтик в механизме подавления, закрепощенный метафизической материей и столь же метафизическими законами общественного бытия. И вдруг из ниоткуда является беспредпосылочная творческая активность субъекта, изъятая из "царства свободы". То есть даже псевдомонизм показывает все тяготы субъективности.

    Действительно, попытка сделанная в Феноменологии духа равна в целом "Этике" Спинозы, поскольку было исследовано образование и деструкция понятия "духа" или сознания. Но препятствие заключается в том, что и моральная теория и политическая (и теория действия) должны перейти на холистические рельсы и никак иначе. Эта проблема не была решена Гегелем и вообще никем пока что не решена в рамках диалектического монизма. То есть субъект получает смутный статус: или как тождественное себе бытие (точка зрения Спинозы) или как нетождественное себе бытие (Гегель), и та и другая позиция несет за собой ряд парадоксов.

    3. Диалектический метод как коэкстенсивность аналитических суждений синтетическим.

    Теперь я буду критиковать вашу собственную позицию. Вы адекватно осознаете значение диалектического метода как мета-научного, что или не по силам или стыдно было для советских марксистов. Но вы игнорируете колоссальное значение Канта для появления этого метода, именно Кант дошел до ряда неразрешимых в рамках формальной логики парадоксов, чем и обозначил путь к построению диалектического метода, и кроме того, априорное познание согласно убеждению Гегеля должно быть выражено в понятии, обосновано логически, всесторонне, а не только посредством трансцендентальной логики.

    Более того, именно Кант создал первую и пока что единственную теорию субъекта, которая не впадает в дуализм, поскольку мир непознаваем окончательно (с точки зрения формальной логики и эмпирики это истина), остается трансцендентальный пласт субъективности.

    Соответственно, теория морали и теория действия как составные компоненты теории субъекта базируются на модели Канта. Кант также показал, что аналитические суждения используются для логического разумения опытных данных, а синтетические суждения внеопытно заложены в способностях субъекта к восприятию пространства, времени и вообще получению любого опыта.

    Там где Маркс мог бы усмотреть противоречие, но знай Маркс как следует Канта и он увидел бы где находится оборотность - если Кант мыслит интериорное трансцендентальное бытие как автономию критического разума, то Гегель полагает бытие как самоконструирование абсолютного духа в форме экстериорного основания для всякого мышления. Тут мы наблюдаем комплементарность и последовательность, а не антагонистичность и разлад, но, разумеется, со своими оговорками.

    4. Философская значимость теоретических источников системы Гегеля.

    Кант сыграл свою большую роль. Но как было упомянуто и Спиноза и Плотин подсказали правильный путь в этом направлении, но главнейшим и ведущим в этом отношении философом является Фихте.

    Фихте впервые в своем Наукоучении, которое он множество раз перерабатывал постарался построить философии, перевертывающую "спинозизм" чтобы мыслить и субъект в качестве предпосылки всякого бытия. А для этого надо было выйти за пределы формально-трансцендентальной логики, и Фихте впервые разрабатывает диалектику. Теперь становится яснее, откуда растут ноги у Феноменологии духа.

    Это я к тому, что Фихте задал образец диалектического монизма уже в готовом почти виде, и хоть он старался обосновать бытие исходя из субъекта, это очень отчетливо просматривается в постановке субъекта у самого Гегеля как вседержателя истины в форме философии, искусства и религии.

    Именно для понимания диалектического метода и точки зрения на науку нельзя отбрасывать Фихте, потихоньку и к нему возрождается интерес.

    5. Роль диалектики в современной философии.

    Хочу сразу уверить вас, что любые слова об иррационализме экзистенциальной или герменевтической философии - полная чушь.

    И Хайдеггер и Гадамер полностью мыслили в парадигме диалектического монизма. Герменевтический круг и понятие истины как несокрытости насквозь диалектичны.

    На этом хочу закончить мой комментарий. Надеюсь вам было интересно и появилась пища для размышления.

  4. Да, было очень интересно познакомиться с Вашим комментарием. Большое спасибо. Надеюсь, по мере знакомства с материалами "Коммуники" комментариев станет больше и ширше :)

    Относительно Канта, Фихте и Шеллинга - здесь: http://kommunika.ru/?p=530 Постарайтесь обратить внимание на различие логик конечного и бесконечного понятий. Гегель в "Энциклопедии..." пишет (стр.58):

    Важный отрицательный вывод, к которому пришла рассудочная ступень всеобщего научного развития, что на пути конечного понятия невозможно опосредствование с истиной, приводит обыкновенно к последствию, противоположному тому, которое в нем непосредственно содержится. Вместо того чтобы привести к удалению конечных отношений из области познания, это убеждение имело своим последствием исчезновение интереса к исследованию категорий, отсутствие внимательности, осторожности при их применении. Как бы в состоянии отчаяния их стали применять тем откровеннее, бессознательнее и некритичнее. Из основанной на недоразумении посылки, будто недостаточность конечных категорий для познания истины приводит к невозможности объективного познания, выводится заключение, что мы вправе судить и рядить, исходя из чувства и субъективного мнения; доказательства заменяются заверениями и сообщениями о том, какие факты встречаются в сознании, признаваемом тем более чистым, чем оно менее критично. На такой скудной категории, как непосредственность, и без дальнейшего ее исследования, согласно этому взгляду, должны быть утверждены возвышеннейшие потребности духа, и эта скудная категория должна творить над ними свой суд. При этом, в особенности когда рассматриваются религиозные вопросы, часто можно встретить, что философствование совершенно устраняется, как будто этим изгоняется всякое зло и достигается обеспечение от заблуждения и иллюзии. Тогда предпринимают исследование истины исходя из неизвестно откуда заимствованных предпосылок и при помощи рассуждательства (Rasonnement), т. е. применяют обычные определения мышления о сущности и явлении, основании и следствии, причине и действии и т. д. и делают выводы, руководствуясь этими и другими отношениями сферы конечности. «От злого избавились, но зло осталось», и зло в девять раз хуже прежнего, так как ему вверяются без всякого подозрения и критики. И разве то зло, которое стараются устранить, разве философия есть что-либо иное, чем исследование истины, но исследование, сознающее природу и ценность отношений мышления, связывающих и определяющих всякое содержание?

    Именно невнимание к категориям, как бесконечным понятиям, подчиненным логике с законом исключенного второго, остановило развитие философии.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>