Бокль Генри Томас. История цивилизации. Часть 3

Зависимость стоимости рабочей силы от природных условий

Каким образом действительно изменяется эта пропорция, я надеюсь, достаточно разъяснено предыдущими разсуждениями. Но может быть полезно перечислить факты, на которых основываются эти разсуждения. Это просто следующие факты: размер задельной платы изменяется с цифрой народонаселения, возрастая, когда предложение на рынке труда бывает ниже спроса, и уменьшаясь, когда оно превышает его. Самая же цифра народонаселения, несмотря на то, что на нее имеют влияние и многия другия обстоятельства, изменяется без сомнения сообразно с состоянием запаса пищи,—увеличиваясь, когда он обилен, и оставаясь без изменения или уменьшаясь, когда он скуден. Пища, необходимая для поддержания жизни, находится в холодных странах в меньшем количестве, чем в жарких, а между тем требуется в большем количестве, так что по обеим этим причинам там менее поощряется приращение того населения, из среды котораго наполняется рынок труда. Мы можем, следовательно, сказать, приводя это заключение в его простейший вид, что в жарких странах задельная плата сильно склонна к понижению, а в холодных к повышению.

Прилагая затем этот великий принцип к общему ходу истории, мы везде найдем доказательство его справедливости. И в самом деле, нет ни одного примера противнаго. В Азии, в Африке и в Америке все древния цивилизации сосредоточивались в жарких странах, и во всех этих странах задельная плата была очень низка, и поэтому рабочие классы находились в самом угнетенном состоянии. В Европе впервые возникла цивилизация в более холодном климате; это повело к увеличению вознаграждения за труд и к более равномерному распределению богатства, чем было возможно в странах, где чрезмерное изобилие пищи благоприятствовало увеличению народонаселения. Это различие повело, как мы вскоре увидим, ко многим социальным и политическим последствиям огромной важности. Но прежде, чем входить в разсмотрение этих последствий, должно заметить, что единственное видимое исключение из сделаннаго нами вывода служит именно самым разительным подтверждением общаго закона. Есть один, и только один, пример значительнаго европейскаго народа, имеющаго дешевую национальную пищу. Едва ли нужно говорить, что народ этот —ирландцы. В Ирландии рабочие классы в продолжение слишком двух веков питались главнейшим образом картофелем , который был ввезен в эту страну в самом конце XVI или в начале XVII столетия; особенность же картофеля составляет то, что он стоил до появления последней болезни его, а может быть стоит и теперь дешевле всякой другой одинаково здоровой пищи. Сравнивая его воспроизводительную способность с количе­ством содержащихся в нем питательных веществ, мы находим, что один акр средняго качества земли, занятый картофелем, прокормит вдвое большее число людей, чем такое же пространство, засеянное пшеницей. От этого в стране, где люди питаются картофелем, народонаселение должно, при почти равных других условиях, возрастать вдвое быстрее, чем в стране, где они питаются пшеницей. Так оно вышло и на самом деле. До самых последних годов , когда дела приняли другой оборот, вследствие эпидемии и переселений, народонаселение Ирландии увеличивалось, круглым числом, ежегодно на три процента, между тем как народонаселение Англии в такой же период времени увеличивалось на полтора процента. Результатом этого было совершенно различное распределение богатства в этих двух странах. Даже в Англии народонаселение увеличивается слишком быстро, и вследствие переполнения рынка труда рабочие классы не получают достаточнаго вознаграждения за свой труд; но их положение оказывается самым блистательным в сравнении с тем, каким должны были довольствоваться не более как несколько лет тому назад рабочие классы в Ирландии. Бедствие, в которое они были подвергнуты, без сомнения всегда усиливалось от невежества их властей и от того постыдно дурного управления, которое составляло до весьма недавняго времени одно из самых темных пятен на славе Англии; самая же действительная причина заключалась в том, что задельная плата их была так низка, что они были лишены не только удобств, но и обыкновенной пристойности, требуемой цивилизованным образом жизни. А это печальное состояние было естественным последствием той дешевизны и того изобилия пищи, под влиянием которых народонаселение так быстро увеличивалось, что рынок труда был постоянно переполнен. Это доходило до того, что, как замечает один умный наблюдатель, путешествовавший по Ирландии в 30х годах, средняя задельная плата была в то время четыре пенса в день, и даже при таком жалком вознаграждении не всегда можно было разсчитывать на постоянное занятие. Таковы были последствия дешевизны пищи в стране, которая вообще имеет более естественных средств, чем всякая другая страна в Европе. Если же мы изследуем в большом размере социальныя и экономическия условия народов, то увидим, что везде деятельно проявляется одно и то же начало. Мы увидим, что при равенстве других условий, от пищи народа зависит его численное приращение, а от его численнаго приращения—размер задельной платы. Увидим также, что когда задельная плата бывает постоянно низка, и, следовательно, богатство распределяется весьма неравномерно, то так же неравномерно распределяется и политическое значение, и общественное влияние; другими словами, окажется, что нормальное среднее отношение между высшими и низшими классами в основании своем зависит от тех особенностей природы, действие которых я пытался обнаружить. Если мы сообразим все это вместе, то будем, я уверен, в состоянии различать с неслыханной доселе ясностью тесную связь, существующую между физическим и нравственным миром, законы, определяющие эту связь, и причины, по которым столь многия древния цивилизации, достигнув известной степени развития, затем падали, не будучи в силах противостоять давлению природы или совладать с теми внешними препятствиями, которыя деятельно задерживали их дальнейшее развитие.

Обратимся прежде всего к Азии, и мы увидим разительный пример того, что можно назвать столкновением между явлениями внутренняго и внешняго мира. По причинам, изложенным выше, азиатская цивилизация всегда ограничивалась той богатой полосой, на которой легко приобреталось богатство. Этот громадный пояс заключает в себе некоторыя из самых плодородных местностей на земном шаре. Из стран, входящих в состав его, Индостан долее всех других пользовался величайшей цивилизацией. А так как при том для составления мнения об Индии мы имеем более полныя данныя, чем для заключения о какой-либо другой части Азии, то я намерен взять ее примером для об яснения тех законов, которые хотя составляют общие выводы из политической экономии, химии и физиологии, но могут быть подвергнуты поверке в более обширном размере, возможной только при помощи истории.

В Индии вследствие ея жаркаго климата действует уже указанный нами выше закон, в силу котораго обыкновенно употребляемая пища должна быть скорее кислородистаго, чем углеродистаго свойства; а это в силу другого закона заставляет народ извлекать обычную пищу не из животнаго, а из растительнаго царства, в произведениях котораго главной составной частью является крахмал. В то же время высокая температура, делая людей неспособными к тяжелой работе, пораждает необходимость в такой именно пище, которая бы родилась в изобилии и содержала в сравнительно малом объеме значительное количество питательных веществ. Итак, вот несколько особенностей, которыя должны оказаться в обычной пище народов Индии, если только справедливы приведенныя выше воззрения. Все это действительно оправдывается. С самих ранних времен наиболее распространенной пищей в Индии был рис (это очевидно из того, что о нем часто упоминается в законах Мену), самое питательное из хлебных растений — растение, содержащее в себе до 85% крахмала и вознаграждающее труд земледельца средним урожаем по крайней мере в 60 зерен [сам-60 в отличие от царской России, где пределы от сам-3 до сам-7, см. работу Л.Милова - МИБ].

Итак, посредством приложения к какой-нибудь стране нескольких физических законов можно узнать вперед, какая в ней должна быть национальная пища, и таким образом угадать длинный ряд дальнейших последствий. Но менее замечательно в этом случае то, что хотя на юге полуострова рис теперь не в таком употреблении, как был прежде, но он заменяется не животной пищей, а другим зерном, называемым раджи. Однако рис до такой степени соответствует приведенным мною выше условиям, что он все-таки составляет наиболее употребительную пищу почти во всех жарких странах Азии, из которых в различныя времена он был перенесен и в другия части света.

От этих особенностей климата и пищи произошло в Индии то неравномерное распределение богатства, которое всегда должно оказаться в странах, где рынок труда бывает постоянно переполнен. Просматривая самыя ранния из сохранившихся сведений об Индии, — сведениям этим от двух до трех тысяч лет, — мы находим следы порядка вещей, подобнаго существующему в настоящее время, — порядка, который — мы можем быть в том уверены — всегда существовал, с самаго того времени, как началось настоящее накопление богатства. Мы находим, что высшие классы непомерно богаты, а низшие жалко бедны; находим, что те, чьим трудом производится богатство, получают возможно меньшую долю его, остальная же часть поглощается высшими классами в виде ренты или в виде прибыли. А так как богатство составляет после ума самый постоянный источник силы, то естественным образом такое неравномерное распределение богатства сопровождалось столь же неравномерным распределением общественнаго и политическаго влияния. Неудивительно после этого, что в Индии с самих ранних времен, к каким восходят наши сведения о ней, огромное большинство народа, угнетенное жесточайшей бедностью и перебивающееся, так сказать, со дня на день, всегда оставалось в состоянии безсмысленнаго унижения, изнемогая под бременем безпрерывных несчастий, пресмыкаясь в гнусной покорности перед сильным и проявляя способность только к тому, чтобы или самим быть рабами, или служить на войне орудием порабощения других.

Определить с точностью ценность средняго размера задельной платы в Индии за какой-нибудь значительный период времени невозможно; размер этот может конечно быть выражен в деньгах, но ценность денег, т. е. их меновое значение, подвержена безчисленным колебаниям, происходящим от изменений в стоимости продуктов. Но мы можем достигнуть настоящей цели нашей с помощью одного метода изследования, который приведет нас к гораздо точнейшим результатам, чем всякия показания, опирающияся единственно на собрании данных о самой задельной плате. Метод этот основывается на следующем простом соображении: так как богатство страны делится только на задельную плату, ренту, прибыль и процент, и так как процент, в среднем выводе, служит точной мерой прибыли, то из этого следует, что если у какого-нибудь народа и рента, и процент высоки, то задельная плата должна быть низка. Поэтому, если мы приведем в известность текущий процент на деньги и пропорцию произведений земли, поглощаемую рентой, то получим совершенно верное понятие о задельной плате: ибо задельная плата есть то, что остается на долю работников за уплатой ренты, прибыли и процента,

Замечательно, что в Индии и процент , и рента были всегда очень высоки. В Институтах Мену, которые были собраны около 900 года до Р. X., низший законный процент полагается в 15% а высший—в 60%. И на это не должно смотреть, как на какой-нибудь старый закон, уже утративший силу действия; напротив, Институты Мену лежат и до сих пор в основании индийской юриспруденции; и мы знаем из весьма достовернаго источника, что в Индии в 1810 г. процент на денежныя ссуды колебался между 86% и 60%.

Вот, что мы знаем об одном из элементов нашего вычисления. О другом , а именно о ренте, мы имеем не менее точныя и достоверныя сведения. В Англии и Шотландии рента, платимая земледельцем за пользование землей, исчисляется круглым числом, без различия ферм, в четверть валового дохода. Во Франции средняя пропорция доходит до одной трети; между тем в североамериканских Соединенных Штатах, как всем известно, плата эта гораздо ниже, а в некоторых местностях собственно существует только по имени. В Индии же законная рента, т. е. низший размер ея, признанный правом и обычаем, — поло­вина сбора; и даже это жестокое положение не строго соблюдается, ибо во многих случаях взимаются такия высокия ренты, что земледелец не только не получает половины сбора, не едва имеет семена для следующаго посева.

Вывод из этих фактов очевиден. При постоянно высоком уровне процента и ренты, и при том условии, что процент изменяется сообразно с размером прибыли, ясно, что задельная плата должна бьть весьма низка: так как в Индии известный итог богатства подлежал распределению на ренту, процент, при­быль и задельную плату, то очевидно, что первыя доли могли увеличиться только на счет четвертой, т. е. другими словами, — вознаграждение работников было очень слабо в сравнении с вознаграждением высших классов. Хотя этот вывод, как самый прямой, не требует подкрепления извне, не мешает однако заметить, что в новейшия времена, которыми ограничиваются наши прямыя сведения об Индии, задельная плата была там постоянно весьма низка, и народ вынужден был, как и в настоящее время, работать за такую плату, которая едва покрывала его жизненныя потребности.

Вот первое важное последствие, к которому привела в Индии дешевизна общеупотребительной пищи. Но зло далеко не остановилось на этом. В Индии, как и во всякой другой стране, бедность навлекает презрение, а богатство дает силу. При равенстве других условий обыкновенно бывает так, что и целыя корпорации, и отдельныя лица чем богаче, тем более приобретают влияния. Поэтому и следовало ожидать, что неравномерное распределение богатства поведет к неравномерному распределению силы; а так как нет примера в истории, чтобы какой-нибудь класс, обладая силой, не злоупотреблял ею, то нетрудно понять, почему народ в Индии, осужденный на бедность физическими законами климата, впал в унижение, из котораго никогда уже не мог подняться. Можно привести несколько примеров, скорее для объяснения, чем для доказательства принципа, который после всех предшествовавших разсуждений не может, мне кажется, подлежат никакому сомнению.

Значительной части индийскаго народа присвоено название Судров [шудры в современной транскрипции - МИБ]; но определению Роде: «каста Судров объемлет весь рабочий или служащий за деньги класс народа». О членах этой касты встречаются любопытныя мелкия постановления в туземных законах. Если член этого презреннаго класса осмеливался сесть на то же место, которое занимали высшия лица, то он подвергался изгнанию из отечества или какому-нибудь мучительному и позорному наказанию; если он непочтительно выражался о них, то ему прижигали рот; если же действительно оскорблял их, то разрезали язык; если он причинял безпокойство брамину, его казнили смертью; если садился на один ковер с брамином, то его изувечивали на всю жизнь; если, движимый любознательностью, он прислушивался к чтению священных книг, то ему вливали в уши горячее масло; если же заучивал их наизусть, то его убивали; если он совершал какое-нибудь преступление, то подвергался за него более строгому наказанию, чем то, которое назначалось высшим лицам; если же его убивали, то ответственность за это была та же, как и за убиение собаки, кошки или вороны. Если он выдавал дочь свою замуж за брамина, то никакое из наказаний, налагаемых на этом свете, не считалось для него достаточным: поэтому объявлялось, что брамин должен идти в ад за то, что потерпел осквернение от женщины, стоящей неизмеримо ниже его. Даже было определено, чтобы самое имя работника уже выражало презрение, так чтобы можно было прямо узнать, какое ему свойственное место. А на случай, если б и этого оказалось недостаточно для поддержания общественной подчиненности, издан был положительный закон, воспрещавший работнику накоплять богатство; в то же время другим постановлением определялось, что Судра, даже по получении свободы от своего хозяина, на самом деле продолжает быть рабом, «ибо, —говорит законодатель,—кем может он быть выведен из состояния, которое свойственно его природе».

И подлинно, кто бы мог вывести его из этого состояния? Не могу представить собе, где бы могла быть такая сила, которая была бы в состоянии совершить столь великое чудо. В Индии рабство, низкое, вечное рабство, было естественным состоянием значительнаго большинства народа; на это состояние он обречен был физическими законами, решительно не допускавшими сопротивления. И в самом деле, сила этих законов так непреодолима, что везде, где только проявилось их действие, они держали производительные классы в постоянном подчинении. Нет примера в истории, чтобы в какой-нибудь тропической стране, при значительном накоплении богатства, народ избегнул такой судьбы; нет примера, чтобы вследствие жаркаго климата не оказалось избытка пищи, а вследствие избытка пищи — неравномернаго распределения сперва богатства, а за ним — и политическаго, и общественнаго влияния. В нациях, подчиненных этим условиям, народ считался ничем; он не имел никакого голоса в государственном управлении, никакого контроля над богатством, плодом его же трудолюбия. Единственным делом его было трудиться, единственной обязанностью — повиноваться. Вот где начало того расположения к тихой, раболепной покорности, которое, как мы знаем из истории, было всегда отличительной чертой таких народов. То несомненный факт, что летописи этих народов не представляют нам ни одного примера возстания против правителей, ни одной борьбы сословий, ни одного народнаго возстания, ни даже значительнаго народнаго заговора. В этих богатых и плодородных странах много было перемен, но все оне начинались сверху, а не снизу, демократическаго элемента в них решительно недоставало. Было множество войн царей и войн династий, были перевороты в правительстве, перевороты во дворце, перевороты на троне, но их вовсе не было в народе; не было никакого облегчения той тяжкой доли, которую он терпел скорее от природы, чем от человека. Только с зарождением цивилизации в Европе возымели действие другие законы, а следовательно стали оказываться и другие результаты. В Европе был сделан первый шаг к уравнению прав, впервые обнаружилось стремление к ограничению той несоразмерности в распределении богатства и влияния, которая составляла существенно слабую сторону величайших из древних государств. Естественно, что в Европе возникло и все, что достойно имени цивилизации, ибо только там сделаны были попытки удержать равновесие ея соответственных частей. Только там образовалось общество по плану, конечно еще не довольно обширному, но все-таки настолько широкому, чтобы вместить все различные классы, из которых оно составляется, и чтобы, давая таким образом простор развитию частей, обезпечить прочность и преуспеяние целаго.

Share this post for your friends:
Friend me:

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>