Марксизм и научный коммунизм

(Конспект-комментарий на работу С.Платонова)

1

Здесь я намерен более детально осветить теорию научного коммунизма.
Это будет просто ряд лекций. Источники материала - самые разные. Но, в основном, используются работы классиков и книга С.Платонова "После коммунизма". Думаю, в этих лекциях участники форума найдут для себя немало нового. Рассеют свои прежние, далеко не адекватные марксизму, представления о теории коммунизма.

Это конспект, т.е. цитирование. И комментарий, в основном направленный на выявление диалектического содержание конспекта.

Обычно мы смотрим на марксизм через "Капитал". Я предлагаю посмотреть здесь на "Капитал" через марксизм. Это - нечто иное.

Сегодня, наверное, себя считает марксистом чуть ли не каждый второй. Каждый первый говорит: "Я - за народ!". Каждый второй говорит: "Я - за трудящийся народ!".

Увы, это не марксизм.

Из "Философских тетрадей" В.И.Ленина:

Цитата:

"Нельзя вполне понять "Капитала" Маркса и особенно его 1 главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя!"

Сегодня ситуация не лучше.

Марксизм - мировоззрение, основанное на диалектике, т.е. на вполне определенной форме мышления с вполне определенным методом мышления.

Мы понимаем мировоззрение, основанное на "женской логике". Мы понимаем мировоззрение, основанное на комбинаторной логике. Плохо, но понимаем мировоззрение религиозное. Из рук вон плохо понимаем, но уважаем мировоззрение научное. Совершенно не имеем понятия о существовании мировоззрения диалектического (попперовская интерпретация такого мировоззрения - не в счет). Об этом и пишет В.И.Ленин.

Итак, всякое мировоззрение, не построенное на основе диалектической философии, марксизмом не является, сколь бы нам не доказывали обратное.

Что это за мировоззрение?

В общих чертах, оно полагает, что человек - продукт развития материи. Существенное свойство человека - разумность, - есть наиболее развитая из всех известных нам форма движения материи. Познавая логические свойства мышления, мы познаем логические свойства материи. Физические, химические, биологические, социальные формы движения материи нам не даны непосредственно, они являются объектом изучения частных наук. Мышление и его логические свойства, а, следовательно, логические свойства материи, изучает только философия. Предмет философии - формальная и диалектическая логика.

Далее, история человечества рассматривается, как материальный процесс развития объективного мышления в определенной области пространства и времени. В этом процессе, при более детальном исследовании, можно выделить три основные крупные фазы:

"Царство естественной необходимости" = "Предыстория"

"Царство осознанной необходимости" = "Эпоха коммунизма"

"Царство свободы" = "Эпоха гуманизма"

Поясним.

Первую эпоху, включающую капиталистический и все предшествующие ему способы производства, в которой развитие имеет характер естественноисторического процесса, чьи закономерности неподвластны людям и не осознаются ими, Маркс называет "царством естественной необходимости".

Этому царству, над которым в качестве слепой отчужденной силы господствует производство – человеческий "обмен веществ с природой", – противопоставляется "истинное царство свободы", лежащее вообще вне всякого производства и над ним.

Однако эти два царства исторически должны быть опосредованы еще одним, промежуточным, где производственная деятельность людей еще необходима, но уже во все возрастающей мере подвластна их воле, где свобода еще лежит в границах необходимости, но сама необходимость уже является не естественной, а осознанной, и в этом смысле переходит в свободу:

Цитата:

Свобода в этой области может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль, вместо того, чтобы он господствовал над ними как слепая сила... Но тем не менее это все же остается царством необходимости. По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своем базисе

(К.Маркс, "Капитал", т.3).

Это второй момент марксизма, резко отличающий его от всех прочих мировоззрений.

Далее требуется конкретизировать упомянутые фазы человеческого развития.

2

В прошлом посте я нарисовал примерные общие границы, в которых лежит марксизм. За пределами этих границ марксизма, однозначно, нет. Можно предлагать любые теории, может, и более действенные, но если они лежат вне очерченных рамок, то называть их марксистскими заведомо ошибочно.

Итак, прошлая и обозримая будущая история содержит три фазы:

"Царство естественной необходимости" = "Предыстория"

"Царство осознанной необходимости" = "Эпоха коммунизма"

"Царство свободы" = "Эпоха гуманизма"

Мы живем во времена фазового перехода от Предыстории к Эпохе коммунизма, или, иначе, от Царства естественной необходимости к Царству осознанной необходимости. Нужно понять, что это за Царства и Эпохи, т.е. что человечеством уже сделано, а что еще только предстоит сделать.

Маркс, Энгельс, Ленин постоянно подчеркивали качественно особый характер, принципиальное отличие социалистической революции от любых исторически предшествовавших.

Цитата:

...При всех прошлых революциях характер деятельности всегда оставался нетронутым – всегда дело шло только об ином распределении этой деятельности, о новом распределении труда между иными лицами, тогда как коммунистическая революция выступает против существующего до сих пор характера деятельности, устраняет труд и уничтожает господство каких бы то ни было классов вместе с самими классами

("Немецкая идеология").

Мы, как-то, не задумываемся над этим моментом. Стремимся уничтожить классовое господство во имя свободы труда. Это - не марксизм. Остановимся на этом положении немного подробнее. Хотя к нему придется еще возвращаться.

Уничтожение производственных отношений по своей сути полностью совпадает с уничтожением труда. "Уничтожение труда" – горькая пилюля, которую мнящий себя "марксистом" читатель при чтении "Немецкой идеологии" вынужден глотать множество раз. Во имя благопристойности и целомудрия "марксизма" в его кафедрально-кастрированном варианте этот – один из многих – "грех молодости" классиков тщательно игнорируется и замалчивается.

Цитата:

"Труд есть та сила, которая стоит над индивидами; и пока эта сила существует, до тех пор должна существовать и частная собственность"

("Немецкая идеология").

Цитата:

"...Пролетарии, чтобы отстоять себя как личность, должны уничтожить имеющее место до настоящего времени условие своего собственного существования, которое является в то же время и условием существования всего предшествующего общества, т.е. должны уничтожить труд"

(там же).

Каков смысл этого странного требования "уничтожения труда"? Что Маркс понимает под трудом? Что в нем плохого?

Цитата:

"Труд есть лишь выражение человеческой деятельности в рамках отчуждения"

(Маркс).

Труд есть категория, означающая такой вид деятельности людей, при которой они связаны между собой отчужденными, т.е. производственными отношениями. Уничтожение труда не означает уничтожения всякой деятельности во имя основания царства бездельников, – напротив, это есть превращение деятельности в подлинно человеческую, поскольку уничтожение производственных отношений только и открывает простор для отношений человеческих. Известная со времен Сократа совместная деятельность по постижению Истины, утверждению Блага, сотворению Прекрасного – это воистину "дьявольски серьезное дело", но это не есть труд (Энгельс).

"Труд" здесь разделяет участь многих категорий Маркса, трактуемых с позиций почтенного житейского здравого смысла. "Но с обывательскими понятиями нельзя браться за теоретические вопросы" (Ленин). Немыслимо представить себе специалиста по ядерной физике, ведущего расчеты движения элементарных частиц на основе личного опыта стрельбы из рогатки. Но оказывается, что не только мыслимо, но и весьма приятно числиться специалистом по научному коммунизму, не имея ни малейшего представления о том, что суть коммунизма – уничтожение производственных отношений, и давая вместо этого мудрые рекомендации об их "совершенствовании", что абсолютно тождественно призыву "совершенствовать социалистическую частную собственность".

Кстати, напомню так же трактовку В.Беллом категории труда: собственно трудом называется только та деятельность, которая направлена на развитие общества. Труд на себя собственно трудом не считается.

Маркс формулирует понятие труд наоборот, но смысл совершенно тот же: трудом он называет труд на себя, и требует избавиться от него. Перенести разумную целенаправленную деятельность в сферу удовлетворения потребностей рода, а не индивида. Это - совместная деятельность по постижению Истины, утверждению Блага, сотворению Прекрасного, говоря словами Маркса.

Еще раз смотрим логику Маркса.

Производственные отношения суть

а) отношения между людьми в процессе производства, и

б) не зависящие от их воли, объективные, господствующие над ними, отчужденные отношения.

Отношение рыночного обмена между двумя производителями средств производства в условиях высокоспециализированного капиталистического производства суть частный случай производственных отношений. Как и в каком смысле оно может быть уничтожено? Очень просто. Единый общегосударственный планирующий центр устанавливает норматив, предписывающий каждому из производителей поставлять определенные узлы или детали в таком-то количестве, в такие-то сроки по указанному адресу.

Транспортная система осуществляет перемещение этих деталей в качестве анонимных грузов между анонимными адресатами. Отношение между людьми тем самым исчезло, превратившись в сознательно установленное отношение между неодушевленными элементами, компонентами общественных производительных сил. Производственные отношения превратились в производительные силы. В этом конкретно выражается "диалектика понятий производительные силы (средства производства) и производственные отношения" (Маркс).

3

Еще к пониманию сказанного о марксизме.

Центральная категория "Экономическо-философских рукописей 1844 г." – категория "отчуждения". Материалистическое понимание истории, выраженное через эту категорию, состоит в следующем.

Источником движения общества является развитие производительных сил, которые человек помещает между собой и присваиваемой, осваиваемой посредством них природой.

Тем самым они образуют новую, социальную "природу", лежащую между человеком и естественной природой.

Поскольку производительные силы имеют коллективный, общественный характер, эта новая природа может быть присвоена, использована человеком не непосредственно, а только в конкретной социально-экономической форме.  Эта общественная форма присвоения, взятая в одном своем аспекте, как форма присвоения производительных сил, – есть конкретная форма отношений собственности, а в другом аспекте, как форма общения между людьми в процессе производства, – есть конкретная форма производственных отношений. И в этом смысле, по Марксу, собственность есть совокупность всех производственных отношений.

Социально-экономическая форма присвоения (иными словами – форма собственности, форма производственных отношений) оказывается неустранимым посредником между людьми и их производительными силами.

Власть посредника – эмпирически хорошо известный факт. Его теоретический аналог мы находим у Маркса в "Grundrisse":

Цитата:

Это опосредствующее начало... охватывает воедино обе противоположности, и в конце концов оно всегда выступает как односторонне более высокая степень по сравнению с самими крайностями, потому что то движение или то отношение, которое первоначально выступает в качестве опосредствующего обе крайности, диалектически с необходимостью приводит к тому, что оно оказывается опосредствованием самого себя, субъектом, лишь моментами которого являются те крайности, самостоятельное предпосылание которых оно снимает с тем, чтобы путем самого их снятия утвердить само себя в качестве единственно самостоятельного. Так в сфере религии Христос, посредник между богом и человеком – всего лишь орудие обращения между ними – становится их единством, богочеловеком и, в качестве такового, становится важнее самого бога, святые – важнее Христа, попы – важнее святых.

Вот так и получается, что наши собственные производственные отношения воспаряют над нами подобно античному року, превращаются в чуждую, неконтролируемую, господствующую над нами силу. В этом и состоит марксистская концепция отчуждения.

Получается, не люди присваивают свои производительные силы как собственность, а отношение собственности, превратившись в субъекта, присваивает людей. Перед нами не человеческая история, а история отчуждения, история развития собственности. Именно в этом смысле Маркс называл всю предшествующую историю, включая и капитализм, человеческой предысторией.

Для того, чтобы самим творить историю, стать ее субъектом, люди прежде всего должны преодолеть отчуждение, уничтожить частную собственность. По Марксу сущность человека – совокупность всех общественных отношений. Поэтому основное содержание коммунистической эпохи – присвоение человеком всей совокупности отчужденных и порабощающих отношений и, тем самым, возвращение человеку его подлинной сущности.

Однако на всем протяжении "Рукописей" Маркс не устает повторять, что эпоха коммунизма, по существу, решает лишь промежуточную задачу – задачу уничтожения негативных социальных последствий отчужденного развития производительных сил, происходящего в первой эпохе. Пока эта задача не решена до конца, идеал коммунистов – всестороннее гармоническое развитие личности – может влачить существование лишь в качестве художественной самодеятельности в свободное (от уничтожения отчужденных отношений) время.

Подлинное решение этой задачи составит основное содержание третьей эпохи – эпохи "положительного гуманизма". Хотя бытие человека – совокупность общественных производительных сил – полностью разворачивается на протяжении эпохи "предыстории", а сущность человека "возвращается" ему в эпоху коммунизма, однако его понятие – совокупность форм общественного сознания, вместе с производственными отношениями "произведенных" в первую эпоху – оставалась до того неподвластной, довлеющей над ним силой. Гуманизм как возвращение человеку его понятия и означает, что все огромное духовное богатство, заключенное в понятии "человек", становится достоянием каждой личности.

Попутно обращаю Ваше внимание на то, как в диалектике Маркса конкретизируются гегелевские логические сферы "Бытие", "Сущность", "Понятие". Логика есть форма предмета в мышлении.

Сущность социализма и коммунизма – вовсе не "совершенствование", "развитие" и т.п. производственных отношений, а их планомерное и полное уничтожение.

4

Итак, если немного популярнее, выше я сказал следующее.

Гегелевская логика (Бытие - Сущность - Понятие) имплантируется Марксом в материальный процесс "общество". Предыстория (Бытие) - Коммунизм (Сущность) - Положительный Гуманизм (Понятие). Соответственно, разворачиваются и категории, отражающие логическое движение этой общественой формы материи. Еще раз попутно подчеркну: Маркс критикует систему Гегеля, но не его метод.

Отношения собственности - рукотворная человеческая, социально-экономическая среда. В условиях предыстории, когда осознаются только материальные, потребительские, интересы индивида, но не осознаются интересы рода, как коренные интересы индивида, отношения собственности, порожденные родом, неосознанно, стихийно порабощают индивида, а через него - и род в целом.

Труд, как порождение удовлетворения потребностей индивида, должен быть упразднен. На его место должна заступить деятельность по удовлетворению потребностей рода. Не род должен удовлетворять свои потребности через стихийную организацию труда индивидов, а индивиды должны удовлетворять свои потребности через осознанно организованную деятельность рода. Тем самым, индивид лишается необходимости постоянно заботиться лично о себе. Он полагает свою дятельность в заботу о роде, в развитие родовых потребностей, что уже, по Марксу, трудом в прямом, индивидуалистском смысле, не является.

Эта деятельность, деятельность единичного индивида для всеобщего в нем, направленная на саморазвитие от единичного к всеобщему, есть творчество, а не труд.

Тем самым, общественные отношения, порожденные стремлением к индивидуальному потребительству в ущерб потребностям рода, должны быть переработаны, стать предметом сознательной деятельности общества, должны перейти (быть сознательно переведенными) в производительные силы общества, т.е. должны быть подчинены и упразднены. Частная собственность, порожденная индивидами, уничтожается. На ее месте возникает собственность рода, общественная собственность.

Здесь возникает ряд интересных моментов, на которых остановимся позже.

Пока что ясно, что догматический марксизм имеет мало общего с изложенными здесь идеями Маркса. Позже увидим, что это различие еще глубже.

5

Мы сказали, что различие Предыстории от Коммунизма основано на различии стихийности и сознательности. Обратим немного больше внимания на этот момент.

Общим местом является то, что материалистическое понимание истории видит ее основу в развитии производительных сил, в независимом от общественного сознания и определяющем его общественном бытии – развертывании диалектического противоречия между этими производительными силами и производственными отношениями, которое осуществляется в классовой борьбе и периодически приводит к сбрасыванию старой формы общества и смене способов производства.

Бытие определяет сознание. Приведенное выше "общее место" есть классическая трактовка исторического материализма.

Однако, чем же характеризуется новый, коммунистический тип общественного развития? Прежде всего, тем, что по всем сущностным, принципиальным пунктам он является прямым отрицанием предшествующего типа развития. Маркс и Энгельс не делали тайны из своих взглядов на этот счет. Из "Манифеста", "Анти-Дюринга" мы узнаем, что с момента революции стихийное саморазвитие производительных сил прекращается, и на смену ему приходит их сознательное и планомерное развитие и регулирование, что объективные, отчужденные производственные отношения, господствовавшие до этого над людьми, поступают под их сознательный контроль, что бывшая двигателем истории борьба классов исчезает вместе с самими классами... Тем самым переворачивается само отношение общественного бытия к общественному сознанию: сознание определяет бытие. На последней странице работы Энгельса "Развитие социализма от утопии к науке" можно прочесть, что

Цитата:

...люди, ставшие, наконец, господами своего общественного бытия, становятся вследствие этого ... господами самих себя – свободными.

Что мы теперь имеем? В любом случае абсолютно безнадежным является положение политэкономии социализма и научного коммунизма, основанное на предположении о стихийности социализма и коммунизма. Если подразумевать под историческим материализмом именно "классическую трактовку", приведенную выше, то исторический материализм не может иметь никакого отношения ни к социализму, ни к коммунизму, и не в силах помочь в их изучении, т.к. относится к абсолютно другому типу развития, к Предыстории. Если же он состоит вовсе не в этом – тогда две весьма уважаемых отрасли общественных наук начисто лишаются какой-либо методологической основы и превращаются в лирико-патриотический сборник заклинаний. Это просто печальный, для многих очевидный, но упорно не замечаемый факт. Непризнанный, но от этого ничуть не менее реальный, он находит свое эмпирически-конкретное существование в десятилетиями вращающейся в замкнутом кругу дискуссии "о характере объективных законов при социализме", сооружающей шаткие словесные мостки между объективными законами развития и сознательностью субъекта.

Здесь в качестве целого нам подсовывают его часть: формулировка из учебников отражает на самом деле лишь материалистическое понимание "предыстории" (Маркс. "К критике политической экономии. Предисловие").

Целостное материалистическое понимание истории, в основных чертах развитое Марксом уже в 1844 г., охватывает помимо "предыстории" еще две эпохи, причем механизм развития во второй из них является прямым диалектическим отрицанием первого, а в третьей – снятием противоречия между ними.

Для любого грамотного марксиста, знающего закон отрицания отрицания, понимающего, что на коммунизме история не может остановиться, такое членение на три эпохи, содержащееся в работах Маркса, должно быть не только общеизвестным, но и вполне естественным.

А пока отметим, что именно из-за игнорирования этих азов исторического материализма и возникает немедленно тот парадокс, когда материалистическое понимание механизма общественного развития оказывается запертым в границах "предыстории", а коммунистическая партия, взорвав эти границы и превратившись в правящую, в результате тут же становится теоретически безоружной, обрекается в дальнейшем экономическом строительстве на ползучий эмпиризм; а в этом случае ни о каких коренных преимуществах социалистической экономики, строящейся без научной основы, пресловутым "способом проб и ошибок", говорить попросту не приходится.

Особенно печальна участь, на которую в результате этого обрекают себя общественные науки. Имея фактически в качестве своего реального предмета те или иные стороны развития коммунистического типа, они вынуждены имитировать "согласование" своих результатов с "методологической основой", в качестве каковой выступает общая теория развития абсолютно противоположного типа, материалистическое понимание предыстории. Неизбежно возникающее при этом схоластическое теоретизирование своими масштабами и утонченностью заставило бы бледнеть от зависти корифеев средневековой схоластики.

Особенность переживаемого страной момента такова, что обывательское обращение с категориями марксизма ввергло нас в катастрофу куда хуже взрыва неверно рассчитанного ядерного реактора...

Нужно незамедлительно положить конец тому – пусть даже исторически обусловленному, но затянувшемуся сверх всякой меры и смертельно опасному для нас – переходному инфантилизму, когда за "грудой дел, суматохой явлений" стали окончательно расплываться контуры цели коммунистов и испарилась суть "действительного коммунистического действия" (Маркс). Если мы хотим действительно быть коммунистами, то должны безотлагательно переоткрыть для себя программное положение "Манифеста":

"Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности",

осмыслив его в свете многократных указаний Маркса на то, что покуда существует пролетариат – частная собственность не "уничтожена", а лишь "упразднена", что составляет лишь начальный пункт, предварительное условие ее уничтожения; в свете слов Ленина о том, что пока есть разница между рабочим и крестьянином – нет ни коммунизма, ни даже социализма; в контексте разбивающего любые ложные интерпретации классического определения "Немецкой идеологии": коммунизм – это вовсе не некое идеальное состояние общества, которое должно быть установлено, это – действительное движение, уничтожающее отчуждение, уничтожающее частную собственность.

Но коль скоро, по Марксу, частная собственность есть не что иное, как совокупность всех производственных отношений – именно эти производственные отношения составляют предмет деятельности коммунистов, то, что, собственно, должно быть уничтожено. Необходимо срочно совлечь категорию "производственных отношений" с кафедральных эмпиреев, где она превращена в неприкосновенную "священную корову".

6

Еще немного итогов.

Если уничтожение частной собственности – цель коммунистов, то что же является их идеалом? После опубликования "Критики Готской программы" в этом качестве стала фигурировать упомянутая в данной работе лишь мимоходом "высшая фаза коммунизма". Но для самого Маркса это было не так. Конечно, по отношению к капитализму даже полный социализм кажется недостижимым идеалом; тем более это верно для высшей фазы коммунизма, где уже полностью уничтожена частная собственность. Однако при этом не до конца сняты отношения собственности вообще. Решение же подлинных проблем воспроизводства человека по достижении высшей фазы коммунизма как раз и начинается, ибо только здесь оно становится основным типом воспроизводства...

Маркс стал первым в мире коммунистом именно потому, что он был первым в истории последовательным гуманистом.

Коммунизм – это отнюдь еще не "царство свободы", это – царство осознанной необходимости, эпоха, основным содержанием которой явится уничтожение частной собственности. В этом состоит непосредственная цель коммунистов; идеалом же для них является гуманизм, т.е.  –

Цитата:

...положительная деятельность человека, уже не опосредуемая отрицанием частной собственности, коммунизмом. ...Как таковой коммунизм не есть цель человеческого развития, форма человеческого общества... Только путем снятия этого опосредования, – являющегося, однако, необходимой предпосылкой, – возникает положительно начинающий с самого себя, положительный гуманизм

(Маркс, 1844 г.).

Гуманизм – свободная ассоциация всесторонне развивающихся индивидов, уже не состоящих друг по отношению к другу в каких-либо отчужденных, производственных отношениях. Их отношения друг к другу – это чисто человеческие отношения в их совместной деятельности по овладению формами общественного сознания, по реальному воплощению в жизнь заоблачных до этого идеалов Истины, Блага, Красоты.

Сегодня коммунистический идеал не работает. Это связано и с тем, что он фактически подменен одним из этапов – пусть высшим – движения к нему, но главным образом – с его крайней абстрактностью. Идеал лишь тогда станет нашим грозным оружием, средоточием всех идей, "...которые овладевают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения и к которым разум приковывает нашу совесть..."(Маркс), когда обретет зримые, конкретные черты.

А это случится немедленно, как только мы, отбросив трусливый тезис-самооправдание ползучего эмпиризма о том, что, мол, "ничего больше нельзя теоретически предсказать сверх того, что уже предсказано", и опираясь, с одной стороны, на колоссальный эвристический потенциал марксовой диалектики, а с другой – на ленинскую идею многоукладности всякого общества – как только мы осмелимся открыть не только в истории, но и в современной нам действительности зародыши, островки, уклады, в которых сегодня реально, зримо существуют все минувшие формации, все коммунистические способы производства и все формации эпохи "положительного гуманизма".

 7

Реплики из зала

По ходу изложения поступали разные вопросы. Посмотрим на них.

Вопрос: Можно подробнее о соотношении индивидуального и родового в марксизме?

Ответ: Производство в принципе процесс общественный, захватывающий не только текущее поколение, но и предыдущие (я как-то приводил очень выразительный пост В.Белла об абстрактном труде).

Распределение же, если оно стихийно, стремится лечь в русло индивидуальных амбиций, т.е. присвоение в стихийном обществе "частно-собственническое" (ср., опять же с процессами спонтанной концентрации у Владимира).

Здесь нужно иметь в виду, что частная собственность "в-себе", по Марксу,
возникает еще на заре человечества как "совокупность всех производственных отношений". Развиваясь, она становится частной собственностью "в-себе-и-для-себя" в капитализме, являет себя как стержень стихийных человеческих отношений по поводу производства и распределения. Поэтому она оказывается в центре внимания обществоведов сравнительно недавно.

Через понятие частной собственности резко обострилось внимание теоретиков к ее истокам. Порождается она родом в форме деятельности индивидов, а потребляется - индивидами в целях сохранения рода. Цель и источник частной собственности - род - заслоняется индивидами, как вообще нередко сущность заслоняется явлением.

Если мы хотим перейти от случайного, индивидуального отношения к собственности к существенному отношению к ней, то мы должны встать на точку зрения рода, как существенную, а на индивида смотреть как на необходимое явление этой сущности. Выводить цели производства не из случайного каприза индивида, а из существенных потребностей рода. Потребности рода всецело содержат в себе необходимые и достаточные потребности индивида. Стихийные же потребности индивида не обязаны содержать в себе требование удовлетворения родовых потребностей. Тем самым, Маркс считает, что отношение к частной собственности, исходящее из интересов рода, есть более объективное и более гуманное отношение, нежели отношение, исходящее из случайных, субъективных интересов индивида.

Вопрос: Стало быть, присвоение, посредничество должно осуществляться не людьми? А той же ОГАС Глушкова?

Ответ: Присвоение должно, конечно, осуществляться людьми, но процесс этого присвоения должен быть максимально удален от индивидуальности. Т.е. либо ЭВМ, либо тщательно отлаженный бюрократический аппарат, как у Сталина. До тех пор, пока люди в массе своей не начнут инстинктивно и сознательно преследовать интересы рода (т.е. на протяжении еще четырех, как минимум, общественно-экономических коммунистических формаций), частная собственность, т.е. примат личного над общественным, грозит вернуться и взять вновь власть в свои руки, вернуть общество в Предысторию. Опасность возврата спонтанной концентрации сохраняется, по Марксу, в течение всего перехода к обществу положительного гуманизма, т.е. в течение всей эпохи коммунизма, переходом к которой служит социализм.

Вопрос: А как же все это увязать с положением, что социализм и коммунизм – процесс и результат свободного творчества народа?

Ответ: Здесь свобода, как осознанная необходимость (Коммунизм - эпоха осознанной необходимости) противостоит бессознательной стихийности. Мы не свободны, когда вынуждены делать то, что не считаем необходимым. Например, рабочий, не сознающий необходимости отстегивать свой прибавочный труд в карман Абрамовичу, не свободен. Но тот же рабочий, осознающий необходимость содержать семью, свободно продается Абрамовичу ради семьи.

Свободное творчество народа - просто творческая деятельность, направленная на осознание и удовлетворение потребностей рода человеческого. Это, конечно, не только наука и искусство. Я, например, с удовольствием бы работал садовником или в тепличном хозяйстве. Или лесником.

Но я не свободен.

Вопрос: Не понятно. Ни социализма, ни коммунизма ещё нет и нигде не было.
Так что тут можно изучать? Да ещё с помощью исторического материализма?
Коли предмета науки нет?

Ответ: Когда-то много чего не было. Ни самолетов, ни подводных лодок.

Впереди всегда идут фундаментальные научные исследования, вырабатывающие общие приемы решения абстрактных задач (теория Ньютона, например, развитие математики и логики). Затем дело доходит до более конкретных приложений типа аэро- и гидродинамика и статика. Нарабатывается определенный опыт (опыт СССР из этой серии). Формируется ТЗ (Манифест, Программа и Устав из этой серии) и реализуется то, что было предсказано кем-то когда-то на кончике пера.

Книги В.Белла или С.Платонова - неплохие образцы фундаментального исследования в области исторического материализма.

Мы, чаще всего, непосредственно изучаем то, что дано от природы. А то, что мы намерены создать, мы конечно изучить не можем. Мы можем изучить только основы и предпосылки для создания того, что нам надо, прикинуть возможности и ограничения и т.д. Это - инженерная работа.

Вопрос: Частная собственность есть не что иное, как совокупность всех производственных отношений. В том числе, стало быть, и бюрократических?

Ответ: Как я написал выше, в том числе и бюрократических.

Но не будем забывать, что цель коммунизма - присвоить производственные отношения производительными силами, упразднив их обоих в процессе присвоения. В частности то, что мы сегодня называем бюрократией, должно стать производительной силой, а не элементом производственных отношений.

Плоха не бюрократия, как аппарат, а плоха несмазанная бюрократия, которую вечно надо подмазывать. Сталин показал, что если в этот аппарат вставить самосмазывающиеся подшипники, то он будет на редкость шустрой и полезной производительной силой.

Ну, где-то так...

Реплика: МИБ, вот побольше бы вы писали размышлений своих, не загруженных философией, почитать приятно!

Ответ: Я пишу для конструкторов, а не для посторонних. А конструктор должен знать не только то, чего хочется построить, но и владеть материалами и средствами построения.

Теория атомного реактора - трепотня для художника. Но если мы строим реактор, то мнение художника - в сторону.

В марксизме, как и в геометрии, важно понять, что это не набор гениальных догадок, а логическая теория.

Если рассматривать теорему Пифагора, как догадку, то от нее не будет ни малейшей пользы. Так же, если рассматривать коммунизм, как мечту, то от него не будет ни малейшей пользы.

К счастью, и Пифагор, и Маркс озвучивали не мнение Пифии, а логические выводы. То обстоятельство, что диалектика не понята пока как логика материального мира, ничуть не уменьшает роли этой логики в нашей жизни и практике.

8
Еще реплика: ребята в данном положении страны нам придётся сначала провести снова национализацию всех отраслей народного хозяйства и экономики, коллективизацию сельского хозяйства и индустриализацию - не дать разрушить что есть, восстановить разрушенное.

Ответ: Верно. Но нужно понимать, что в условиях глобальной экономики это сделать очень непросто. По крайней мере, на основе капитализма, как общественного строя современной РФ, ничего из предложенного Вами осуществить невозможно.

Экономика России принципиально не может быть конкурентоспособной на мировом капиталистическом рынке, как я уже разъяснял в соседней ветке. После ее гибели неконкурентоспособность станет участью Восточной Европы. И т.д,, по глобусу - Европа Западная и Канада. Затем - США.

Но, пока что, такой задачи, как перед Россией, в ближайшее время ни перед кем не встанет.

Нужно искать способы перехода к иному, социалистическому способу производства в условиях глобальной реальности. Я считаю, что таким переходом могла бы стать массовая организованная кооперация в недрах нашего населения. Это, с одной стороны, не запрещено законом РФ, с другой, при централизованном ее осуществлении, позволило бы отрезать возможности влияния частной собственности на трудовые коллективы. В третьих, организовать массированный процесс развития. В четвертых, мы, как ни одна страна мира, знаем, что такое социалистическая кооперация.

Ну, не совсем знаем. Но другие и того не проходили.

Мы одиноки и должны рискнуть.

Мне возразят, что это - утопия. Что нас порвут, как Тузик куклу. Ну, что ж! Сталину и Бухарин, и Троцкий говорили то же самое. Но дорогу осилил идущий!

Проблема в том, что мы не умеем или не хотим конструировать устойчивые социальные структуры. Это требует некоторых нетривиальных знаний. Но мы полагаем, что сам Господь снабдил нас ими от рождения, и резонерствуем о том и сем в плане социальной организации, даже не пытаясь подойти научно к ней. Впрочем, эти вопросы я рассматриваю в другом месте.

Социализм и коммунизм - не потребительское поросячье корыто, а защитная оболочка от вызовов времени, вызовов реальности. И я попытаюсь здесь разъяснить, насколько это возможно в силу моего знания и понимания реальности, что мы должны делать, а главное - почему и зачем.

9

Итак, многоукладность всякого общества...

Здесь мы вторгаемся в новую область, касаемся второго измерения материалистического понимания истории.

Первое измерение – взгляд на историю как на линейную цепочку "чистых" формаций, которая, как мы теперь выяснили, делится на три эпохи с присущей каждой из них специфической логикой, механизмом развития. На самом деле три типа развития, характерные для последовательных эпох, представляют собой три фазы единого диалектического процесса, между которыми существует генетическая связь, подобная связи между личинкой, куколкой и бабочкой.

Но еще Энгельс на примере феодализма разъяснил, что "чистые" формации практически в природе не встречаются. Органической частью материалистического понимания истории после Ленина стало представление об обществе как о гетерогенной совокупности, комплексе взаимодействующих "формаций-укладов", один из которых, как правило, доминирует и, пронизывая собой все поры социального организма как "особый эфир" (Маркс), определяет формационную принадлежность всей целостности. Эта гетерогенность, многоукладность  и есть второе измерение истмата.

Каковы же законы движения, логика развития этих целостностей, социальных организмов?

Это и есть третье измерение исторического материалзима – материалистическая диалектика как логика развертывания и разрешения противоречий между различными укладами, их возникновения, объединения в комплексы, чередования этапов количественных и качественных изменений, распада и гибели.

И только совокупность этих трех измерений дает возможность понять подлинный механизм смены способов производства. Чистая формация, взятая в качестве абстракции, конечно, же, обладает своим имманентным логическим самодвижением, но при этом никогда не выйдет за свои границы. Источник развития любого реального общественного организма – в его противоречивой многоукладности.

Реальная формация, где подготавливается революция, конкретна. Она требует скрупулезного учета интересов всех социальных групп общества, скрупулезного изучения соотношения сил (вспомните слова Сталина по этому поводу).

Эти три аспекта, измерения материалистического понимания истории представляют собой не что иное, как три органических части, раздела исторического материализма – системы категорий, используемой как средство не только и не столько для изучения истории общества, сколько для его изменения, сознательного исторического творчества. За каждой из этих частей стоит одна из трех фундаментальных категорий истмата.

Развертывание категории "деятельность" дает совокупность форм деятельности, типов личности и форм практики, лежащих в основе типологии формаций. Это – "таблица Менделеева" исходных социальных элементов, атомарных сущностей, из которых слагаются социальные организмы.

Развертывание категории "движение" позволяет представить себе "физику", "химию", "биологию" этих организмов – т.е. картину всего разнообразия типов взаимодействия укладов и их комплексов между собой.

Наконец, развертывание категории "развитие" дает собственно примененную к социальным процессам диалектику, законы которой были открыты еще Гегелем и материалистически переосмыслены Марксом.

Но, увлекшись категориальным древом, не потеряли ли мы окончательно из виду лес народнохозяйственных проблем.

10

Прежде чем говорить о народно-хозяйственных задачах, еще раз обозначим основы.

Я много где уже приводил на форумах разъяснения по коммунизму. И все же, мне кажется, что нужно еще раз остановиться на представлениях классиков о коммунизме. На вопросе, что такое отчуждение и каковы его слои. А не отсылать к отдельным своим постам.

В известном фрагменте "Отчужденный труд" Маркс ставит перед собой задачу уяснения сущности самого процесса отчуждения, а конкретнее – последовательности форм отчуждения, соответствующих этапам человеческого развития.

Первоначально в этой задаче Маркс видел лишь средство для того, чтобы вывести все категории политэкономии из понятия "отчуждения", т.е. увидеть логическое в историческом. Однако затем эта задача приобрела самостоятельную ценность: в этапах самоотчуждения Маркс увидел последовательность этапов его снятия, т.е. коммунизма. Соответствующий фрагмент о коммунизме, который Маркс начинает словами "снятие самоотчуждения проходит тот же путь, что и самоотчуждение...", является примечанием к недошедшим до нас фрагментам "Рукописей", которые, очевидно, и содержат первоначальный набросок этапов самоотчуждения. Однако они могли представлять собой лишь феноменологию, а не логику отчуждения, поскольку его сущность была вскрыта только в "Немецкой идеологии", в ходе углубленной разработки материалистического понимания истории.

Для буржуазных экономических мыслителей частная собственность выступает как незыблемая твердь и основание в самой себе (напомню, что в диалектике нет ничего, основанного на самом себе). Вскрытие все новых сущностных слоев, лежащих под ней, вызывает у опирающихся на эту твердь столпов общества тошнотворное чувство невесомости: едва смирившись с мыслью о том, что она покоится на неких сомнительных слонах, они уясняют, что те, в свою очередь, стоят на совсем уж неблагонадежной черепахе, которая барахтается в бурном океане производительных сил и производственных отношений.

Уже в конце "Экономическо-философских рукописей 1844 г." Маркс приближается к пониманию того, что следующий сущностный слой за отчуждением связан с категорией "разделение труда". В "Немецкой идеологии" разделение труда, в свою очередь, выступает как форма, в которой развертывается новая сущность – диалектика производительных сил и производственных отношений.

В фокусе рассмотрения "Немецкой идеологии" находится категория СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА, которая, в свою очередь, выступает как единство определенного СПОСОБА (совместной) ДЕЯТЕЛЬНОСТИ и соответствующей ему ФОРМЫ ОБЩЕНИЯ.

Ключ к пониманию дальнейшего – в марксистском понятии конкретно-всеобщего. Соотношение между способом деятельности и формой общения у Маркса фактически трактуется двояко. Взятые в феноменологии, в качестве конкретно-всеобщего они абстрактно противостоят друг другу. В качестве развитого конкретно-всеобщего они в своем взаимопроникновении образуют целостную ткань способа производства.

Примечание: здесь конкретизировано известное соотношение категорий Бытие и Ничто, полученных из Абсолютного, как бесконечного понятия.

СПОСОБ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ и ФОРМА ОБЩЕНИЯ есть категории, образовавшеся из абсолютного отрицания бесконечного понятия СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА. Полученные категории - конечны и логически выражаются только друг через друга. Их абстрактная самостоятельность есть продукт аристотелевского отрицания отрицания себя каждой из них. Может, это кому-то и покажется философской тарабарщиной, но здесь тарабарщины не больше, чем во фразе "квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов". Тарабарщина не у Маркса, а в наших грешных головах, не желающих задуматься о логике абсолютного.

Но - продолжим.

Хотя...

Ребята, дальше есть термин "форма общения". Позже Маркс и Энгельс заменят его термином "производственные отношения". Не теряйтесь.

Вот теперь - продолжим.

Трактовка в "Немецкой идеологии" этого сущностного слоя материалистического понимания истории в самом общем виде сводится к следующему.

Способ деятельности, понимаемый как развитое конкретно-всеобщее, представляет собой совокупность соответствующих ему особенных форм деятельности, объединяемых формой общения (понимаемой как развитое конкретно-всеобщее) в качестве системы производственных отношений. Форма общения как конкретно-всеобщее есть основное производственное отношение данного способа производства. Способ деятельности как конкретно-всеобщее есть основная (всеобщая) форма деятельности данного способа производства, есть ("в себе") его основная производительная сила.

Исторический процесс развития и смены способов производства есть процесс разрешения противоречия между возникающими и развивающимися новыми способами деятельности (производительными силами) и сковывающими их прежними формами общения (производственными отношениями).

В свою очередь, развитие и смена форм общения выступает как процесс развития разделения труда.

Помимо различений через категорию конкретно-всеобщего в тексте "Немецкой идеологии" сделаны и другие различения частного характера, выражающие отношения отдельных категорий друг к другу.

Так, способ жизнедеятельности есть способ деятельности, понимаемый как "производство жизни – как собственной, посредством труда, так и чужой, посредством деторождения", т.е. как единство "обработки природы людьми" и "обработки людей людьми" (объективное мышление, о котором я писал раньше в другой ветке).

С другой стороны, способ самодеятельности есть способ деятельности человека, в которой реализуется его родовая сущность.

В Марксовом анализе отчуждения деятельности показано, как на его последней, заключительной стадии это тождество через различие развивается до противоположности: родовая деятельность (самодеятельность) превращается лишь в средство для поддержания жизнедеятельности.

Родовая деятельность вырождается в деятельность по обретению Похлёбки. В индивидуализм животного состояния.

Основная форма деятельности по отношению к "своему" способу производства выступает как производительная сила "в себе"; исторически последующий, более высокий способ производства действительно превращает ее в свою производительную силу и т.п.

Итак, в "Немецкой идеологии" в качестве сущности процесса развития отчуждения выступает диалектика производительных сил и производственных отношений.

Однако проделанный анализ показывает, что Маркс понимал эту диалектику совершенно иначе, чем обыденный рассудок, для которого она превратилась в очередное общее место, истину в последней инстанции, магическую формулу, каковая призвана объяснить все и вся и сама по себе не нуждается ни в каком дальнейшем объяснении. Считается очевидным, что производительным силам от природы свойственно самозабвенно развиваться, а производственным отношениям – чинить им в этом всяческие препоны, по коей причине последние периодически разделяют плачевную участь всех обструкционистов. Выражаясь определеннее – диалектика здесь и не ночевала.

Крамольный вопрос об источнике развития производительных сил в свою очередь скрывает за собой вопрос совсем уж неприличный: а что они такое?

В письме Маркса Анненкову находим, что "машина также мало является экономической категорией, как бык, который тащит плуг... Способ эксплуатации машин – это совсем не то, что сами машины". Как было уже показано выше, производительными силами для Маркса являются конкретно-исторические способы человеческой деятельности.

Безусловно (и понимание этого уже намечено в "Немецкой идеологии") в диалектике развития форм деятельности определяющую роль играют средства производства и, в частности, орудия труда. Однако это отнюдь не тождественно головокружительному прыжку через четыре сущностных слоя, в результате которого уничтожение частной собственности "материалистически" обосновывается самопорождением синхрофазотрона из сельфактора и сноповязалки. Глядя на это диво, престает самоотчуждаться ущемленная в своих правах Абсолютная Идея, ибо подобный "материализм" дает сто очков вперед любому идеализму в деле мистификации истории.

P.S. Ребята! Я понимаю, что категория "конкретного-всеобщего" сложна для понимания. Маркс здесь четко улавливает суть дела, но не может ее донести до читателя. Позже, может быть, я вернусь к этому моменту и разъясню его чуть лучше. Пока же отсылаю к диалектике, изложенной мной в теме "Актуальность марксизма".

 

11

"История – не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т.2, с.102.).

Продолжу изложение логики, которая подводит к идее слоев отчуждения.

Человеческая история есть история человеческой деятельности. Деятельность, в свою очередь, выступает в определенных конкретно-исторических формах. Эти формы являются общественными. В этом качестве они опосредуют человека с его деятельностью, а следовательно, обретают по отношению к нему самостоятельность, власть над ним. Эта власть выражается двояким образом. С одной стороны, форма деятельности индивида навязывается ему обществом извне, в качестве господствующего способа деятельности, в качестве отчужденной от него и захватившей над ним власть производительной силы. С другой стороны, его отношения с другими индивидами в процессе совместной деятельности точно так же выступают как господствующая над ним, предписанная, навязанная извне форма общения.

В этом-то и скрыт ответ на вопрос, почему именно производительным силам (а не наоборот – производственным отношениям) свойственно "имманентно развиваться". Производительная сила есть "субстанция-субъект" именно потому, что ее субстанцией является материальная деятельность, субъектом которой выступает живой, деятельный, присваивающий природу человек.

Цитата:

[Объект]: "Практически универсальность человека проявляется именно в той универсальности, которая всю природу превращает в его неорганическое тело, поскольку она служит, во-первых, непосредственным жизненным средством для человека, а во-вторых, материей, предметом и орудием его жизнедеятельности. Природа есть неорганическое тело человека, а именно – природа в той мере, в какой сама она не есть человеческое тело".
...........................................
[Субъект]: "Всякое производство есть присвоение индивидом предметов природы в рамках определенной формы общества и посредством нее".

Определенный способ производства есть процесс присвоения обществом природы, присвоения, опосредованного основным производственным отношением данного способа производства. Природа присваивается не в абстрактно-доисторической, давно несуществующей форме, а в общественно-определенной, в форме основного производственного отношения.

Однако что здесь выступает в качестве "природы", т.е. содержания, присваиваемого в этой форме?

Общество, на определенном отрезке исторического развития становящееся тождественным своему господствующему способу производства и в этом качестве неразложимое на абстрактные "природу без общества" и "общество без природы", представляет собой органическую целостность, выступает как субстанция-субъект  дальнейшего общественного развития.

Это развитие (источник и механизм которого здесь не рассматривается!) протекает через возникновение в недрах господствующего способа производства новой основной формы деятельности и затем – становление нового основного производственного отношения.

Борьба нового способа производства с прежним и его победа означает присвоение обществом самого себя через форму нового основного производственного отношения. Новым содержанием, присваиваемым в этой форме, является, таким образом, уже не доисторическая, а очеловеченная "природа" в форме, т.е. в оболочке исторически предшествующего основного производственного отношения. Новый способ производства в качестве "общества" присваивает прежний в качестве "природы". При этом новая основная форма деятельности присваивает прежнюю в качестве своей производительной силы.

Таким образом, то, что присваивается обществом в качестве природы в рамках определенного способа производства, представляет собой как бы "матрешку", в самой сердцевине которой скрыта абстрактно-девственная, дочеловеческая природа, присвоенная в форме основного производственного отношения первичного, архаического способа производства. Каждому способу производства, взятому в исторической последовательности, соответствует  новый слой этой матрешки – его основное производственное отношение, выступающее как форма присвоения предшествующего способа производства, а следовательно – в его оболочке – и всех предшествующих способов, вплоть до исходного, архаического, который, подобно ореху, заключает в своей скорлупе нетронутые деятельностью человека фейербаховские "коралловые острова".

В результате развития производственной деятельности между абстрактной природой и присваивающим ее абстрактным индивидом воздвигается цепь посредников, вложенных друг в друга типов производственных отношений, отражающих историческую последовательность способов производства. Присвоение природы оказывается ее отчуждением и наоборот.

Цитаты:

"...Присвоение, освоение выступает как отчуждение, а отчуждение выступает как присвоение..."

"...Для рабочего, который посредством труда осваивает природу, это освоение ее оказывается отчуждением..."

"Промышленность является действительным историческим отношением природы, а следовательно и естествознания, к человеку…

"Становящаяся в человеческой истории – этом акте возникновения человеческого общества – природа является действительной природой человека; поэтому природа, какой она становится – хотя и в отчужденной форме – благодаря промышленности, есть истинная антропологическая природа".

Теперь мы можем дать точный ответ на вопрос о том, в какой форме должна быть представлена "анатомия человека" для того, чтобы она могла послужить "ключом к анатомии обезьяны". Анатомия капитала как увенчанная им самим иерархия соподчиненных типов производственных отношений как раз и выступает как палеонтология всех исторически предшествующих способов производства. С точки зрения решаемой нами задачи – установления последовательности этапов отчуждения – в качестве средства в равной степени могут быть использованы как "анатомия", так и "палеонтология": эта последовательность, взятая в одном отношении, выступает как историческая последовательность господствующих производственных отношений различных способов производства, а в другом – как иерархия типов производственных отношений, подчиненных капиталу.

Цитата:

"...Более простая категория может выражать собой господствующие отношения менее развитого целого или подчиненные отношения более развитого целого, т.е. отношения, которые исторически уже существовали раньше, чем целое развилось в ту сторону, которая выражена в более конкретной категории. В этом смысле ход абстрактного мышления, восходящего от простейшего к сложному, соответствует действительному историческому процессу"."...Наш метод показывает те пункты, где должно быть включено историческое рассмотрение предмета, т.е. те пункты, где буржуазная экономика, являющаяся всего лишь исторической формой процесса производства, содержит выходящие за ее пределы указания на более ранние исторические способы производства.. Эти указания наряду с правильным пониманием современности дают в таком случае также и ключ к пониманию прошлого: это самостоятельная работа, к которой тоже мы надеемся еще приступить".

Мы стоим перед проблемой установления сущностных этапов отчуждения, поставленной уже в "Экономическо-философских рукописях 1844 г.", заняться решением которой Марксу так и не довелось.

 

12

Итак, общество есть диалектический объект, "объект-субъект", субъект, познающий и преобразующий себя, как объекта. В этом самопреобразовании общество исторически проходит ряд форм, которые не исчезают бесследно в истории, а только меняют свою конкретно-историческую форму, присущую прошлому, на абстрактно-логическую форму, наличествующую в настоящем и формирующую будущее.

Общий характер этой логики был уже обрисован выше, когда процесс смены способов производства был представлен как естественно-исторический процесс присвоения природой самое себя. "Природа" при этом выступает в общественно-определенной форме: новый способ производства в качестве "общества" присваивает прежний в качестве "природы".

По существу, речь идет об общезначимой логической конструкции, контуры которой – применительно к конкретному материалу "Капитала" – очерчены Ильенковым:

Цитата:

...Вся логическая структура "Капитала" вырисовывается с новой, очень важной стороны. Любая конкретная категория предстает как одна из метаморфоз, через которую проходят стоимость и потребительная стоимость в процессе их взаимного превращения друг в друга. Становление товарно-капиталистической системы в теоретическом анализе Маркса выступает как процесс усложнения той цепи опосредующих звеньев, через которые вынуждены проходить оба взаимно тяготеющих и одновременно исключающих друг друга полюса стоимости. Путь взаимного превращения стоимости и потребительной стоимости становится все длиннее и сложнее, напряжение между полюсами растет и растет. Относительное и временное разрешение его осуществляется черезкризисы, окончательное – в социалистической революции.

С точки зрения логики присвоения задача выглядит следующим образом: необходимо вывести всю "цепь опосредующих звеньев", т.е. этапов отчуждения, опосредующих полюса присвоения, и при этом показать, в каком именно смысле первое звено является первым (т.е. выступает как становление отчуждения), а последнее с необходимостью кладет предел этому процессу и означает необходимость революционного перехода к снятию, преодолению отчуждения.

Присвоение природой самое себя имеет место уже на биологической ступени эволюции. Субъект присвоения, прежде чем стать обществом, выступает как биологическое сообщество, вид.

В чем же, однако, состоит специфика, качественное отличие социального присвоения от биологического? Использование орудий как таковое не может служить таким отличием (бобры, строящие плотины, орлы, раскалывающие черепашьи панцири о камни и т.п.). "Коллективистский", "альтруистический" характер поведения индивида, т.е. его направленность на достижение целей сообщества, также часто встречается в животном мире.

Использование орудий и "альтруистическая" форма поведения являются важными, но внешними сторонами исторически первого, архаического способа производства. И то и другое здесь, как и на биологическом уровне, является еще бессознательным, стереотипным поведением индивидов. Качественное различие биологической и социальной формы присвоения заключено в механизме воспроизводства стереотипного поведения. В первом случае он имеет генетическую природу, во втором – социальную, загружаемую из вне.  Воспроизводство стереотипов поведения в сообществе предков человека осуществляется первоначально через подражание, а закрепление тех из них, которые оказываются целесообразными – через естественный отбор на уровне сообществ по степени их овладения объективным мышлением.

Социальный механизм воспроизводства стереотипов значительно расширяет диапазон, резко ускоряет темп эволюционного развития, при этом сохраняя биологическую универсальность отдельных индивидов. В этом смысле человек с самого начала выступает как общественное животное, то есть такое животное, стереотипы поведения которого заложены не в нем (т.е. генетически), а вне его, в социальной форме общения. Сущность человека – не в его генотипе, а в совокупности всех общественных отношений.  Поэтому животным рождаются, человеком лишь становятся.

(Меня всегда удивляет невнимание "марксистов" к изложенной здесь идее объективного мышления. Как вообще без нее можно что-то понять в марксизме?!)

Таким образом, основным производственным отношением архаического способа производства является стереотип, обычай. Этот обычай выступает как социальный, поскольку в нем закрепляются не любые, а именно альтруистические, обеспечивающие выживание целого формы индивидуального поведения. С другой стороны, закрепление форм деятельности не через механизм наследственности, а в качестве социальных стереотипов впервые создает возможность освоения, закрепления и передачи разнообразных и сложных форм орудийной деятельности, благодаря чему человек оказывается способным в ходе эволюции перейти от простого присвоения природы к ее активному освоению, приспособлению к своим нуждам.

По мере развития и усложнения стереотипных форм деятельности и поведения механизм их воспроизводства через подражание становится ограничением этого процесса. Возникает система регулирующих социальное поведение норм и правил, воспроизводство которых осуществляется через специальный механизм обучения и социального контроля. Форма общения приобретает новое качество – становится ритуализированной: соблюдение каждым индивидом принятых форм деятельности и поведения контролируется сообществом извне. Тем самым создается возможность передачи через обучение сложных форм деятельности типа технологических цепочек, состоящих из многих отдельных этапов или операций.

Важнейшую роль имеет состоящая из двух этапов цепочка "изготовление орудия – использование орудия". Если для воспроизводства стереотипа использования орудия оказывается достаточным механизм подражания, то воспроизводство технологии изготовления орудия с необходимостью связано с механизмом обучения и внешнего контроля. Поэтому только на данном этапе возникает человек как toolmaking animal (то бишь, человек производящий). Основным производственным отношением этого способа производства – назовем его первично-коллективным – является ритуал, "пред-мораль".

Последним из трех доисторических способов производства (т.е. таких, в которых еще не возникла частная собственность в какой бы то ни было форме) является родовой способ производства. Возникает род, т.е. система кровнородственных связей, который выступает здесь как основное производственное отношение. Начало материалистическому изучению этого типа производственных отношений было положено известной книгой Л.Моргана.

Но ведь "...детопроизводство – фактор не экономический"! – значит, не марксистский.

Ленин отвечает г. Михайловскому:

"Но где читали Вы у Маркса или Энгельса, чтобы они говорили непременно об экономическом материализме? Характеризуя свое миросозерцание, они называли его просто материализмом. Их основная идея... состояла в том, что общественные отношения делятся на материальные и идеологические. Последние представляют собой лишь надстройку над первыми, складывающимися помимо воли и сознания человека, как (результат) форма деятельности человека, направленной на поддержание его существования... Что же, уж не думает ли г. Михайловский, что отношения по детопроизводству принадлежат к отношениям идеологическим?"

 

13

Итак, в трех первых (архаическом, первично-коллективном и родовом) способах производства еще не возникает частной собственности, еще нет отчуждения. А вот дальше - начинается.

Первые три слоя отчуждения образуют основные производственные отношения первобытнообщинного, азиатского и рабовладельческого способов производства.

В первобытнообщинном способе производства, как известно, основным производственным отношением является отношение личной собственности. Здесь наряду с совместно используемой общинной землей появляются участки, выделенные для индивидуальной обработки, возникает личная собственность на орудия труда, различные формы обособления быта. Тем самым, отношение личной собственности "вклинивается" в качестве опосредующего звена между индивидом и родом, к которому он принадлежит.

Азиатский способ производства возникает как обеспеченное военным путем господство одной общины (выступающей как "царский род") над другими. Основным производственным отношением является внеэкономическое принуждение или отношение эксплуатации в своем "чистом", исходном виде. Причем, первичным, неразложимым далее объектом эксплуатации выступают целостные общины, "эти маленькие, стереотипные формы социального организма", а не отдельные индивиды.

Т.е. отчуждается уже не только индивид от рода, но отчуждаются целые общины от рода.

Господствующая община тем самым превращается в исторически первую форму государства – аппарат прямого насилия, а господствующий род становится "классом-в-себе", первым эксплуататорским классом. Община, бывшая господствующей формой деятельности предыдущего способа производства, в азиатском способе становится производительной силой.

В рамках рабовладельческого способа производства "голое" внеэкономическое принуждение опосредуется законом (отношением регламентации). В качества основного производственного отношения закон устанавливает порядок, вид, меру насилия, применяемого только в каждом конкретном случае нарушения регламентированных им отношений. Закон делает возможным поддержание контроля над огромными разноплеменными империями, обеспечивает развитие торговли. Способ деятельности, связанный с внеэкономическим принуждением, выступает здесь как производительная сила в различных формах рабства, регламентируемых законом.

Последние три слоя отчуждения составляют основные производственные отношения седьмого, восьмого и девятого способов производства – феодализма, абсолютизма и капитализма.

В отличие от закона, жестко предписывающего, регламентирующего определенные действия, право лишь устанавливает систему ограничений, в пределах которых возможны любые действия, не выходящие за их рамки. Только начиная с этой ступени возможно говорить о "правах и обязанностях", "индивидуальной свободе", "взаимных обязательствах", и т.п. Смешение "закона" с "правом" в обыденном понимании является следствием того, что право в качестве более позднего слоя отчуждения по отношению к предыдущему выступает как форма по отношению к содержанию: закон как свод регламентации превращается в закон как свод ограничений, т.е. закон, в котором фиксируется право. Но это свойственно любым двум последовательным слоям отчуждения: род превращает мораль в родовую мораль; насилие ставит на место общинной личной собственности дань, военную добычу; закон превращает голое насилие в санкцию за нарушение регламентации, установленной законом и т.п.

Основным производственным отношением феодального способа производства выступает право в форме вассалитета, феодального права.

Между феодализмом и капитализмом, точно так же, как (в предыдущей "триаде") между первобытнообщинным строем и рабовладельческим, находится еще один переходный способ производства – абсолютизм. Но если последний в таком качестве вообще безнадежно затерялся в переулках научных изысканий, то по поводу азиатского способа ведутся нескончаемые споры, вызванные отнюдь не дефицитом фактического материала (он как раз имеется в избытке), а отсутствием адекватных понятийных средств различения.

При абсолютизме право из господствующего производственного отношения превращается в то, что можно купить. Основной формой зависимости крестьян становится денежная рента. С другой стороны, благодаря деньгам образуется новый слой аристократии ("дворянство плаща" наряду с "дворянством шпаги"). Деньги становятся средством перехода в более высокое сословие. Массы выкупившихся крестьян пополняют ряды свободных ремесленников, объединяющихся в цехи. В городах под сенью Магдебургского права расцветают могущественные купеческие гильдии, расширение торговли приводит к образованию национального рынка. И все это торгашеское буйство поощряется абсолютным монархом, расширяя, в свою очередь, его финансовую мощь, которую, в опоре на наемное войско и свободные города, он использует для ликвидации феодальной раздробленности.

Основным производственным отношением абсолютизма как способа производства является товарно-денежное отношение.

Прошу заметить, товарно-денежные отношения не являются основным отношением капитализма. Они возникли до капитализма и являются основой капитализма, а не его основным производственным отношением.

Товарно-денежные отношения, действительно, существуют при капитализме и даже занимают в нем весьма почетное место. Однако точно так же существуют право, закон, и даже старинное рабство не торопится перейти в разряд ископаемых. Но главенствует над всем этим капитал в качестве основного производственного отношения. Товарно-денежные отношения образуют лишь "материю" капитала, однако сам он – качественно новая форма существования этой материи, самовозрастающая стоимость.

При капитализме деньги – это средство делать деньги, и это свойство они приобретают только в качестве капитала. При абсолютизме деньги – это только средство купить себе право перейти в более высокое сословие. С другой стороны, для высших сословий, нуждающихся в деньгах, средством их получения является сословное право. Деньги обмениваются на право, а право обменивается на деньги. Имеющие деньги постепенно приобретают права, имеющие права спускают их за деньги. Эти два встречных потока медленно просачиваются сквозь систему сословных плотин и шлюзов, которая, наконец, взрывается буржуазной революцией.

Начиная с четвертого способа производства природа присваивается индивидом только в форме личной собственности (естественно, бдительное отчуждение следит, чтобы при сем блюлись интересы многочисленных родственников, делались реверансы в сторону господствующей морали и отдавалась дань священным обычаям). Каждое последующее производственное отношение поочередно выступает как новый способ присвоить предмет природы в качестве своей личной собственности, однако, оно же тем самым на одно звено увеличивает цепь посредников между собственником и предметом его вожделений. Насилие – это способ присвоить чужую личную собственность; закон – способ превратить неупорядоченный грабеж в контролируемую производительную силу; право – способ поставить закон на службу противоречивым интересам класса собственников; деньги – способ приобрести право; капитал – способ произвести деньги...

Здесь цепочка посредников обрывается, поскольку уникальность капитала как производственного отношения состоит в том, что он есть самовоспроизводящееся отношение, есть способ произвести самого себя. Именно поэтому капитал является последней формой отчуждения.

Теперь мы можем в явной форме перечислить все слои отчуждения, т.е. основные производственные отношения исторически последовательных способов производства.

№ Способ производства...........Основное производственное отношение
1 ...Архаический способ ...............Стереотип, обычай
2 ...Первично-коллективный.........Ритуал
3 ...Родовой способ.......................Род (система кровнородственных связей)
4 ...Первобытнообщинный............Личная собственность
5 ...Азиатский................................Внеэкномичское принуждение, насилие
6 ...Рабовладельческий..................Закон (отношение регламентации)
7 ...Феодальный.............................Право (отношение вассалитета)
8 ...Абсолютистский......................Товарно-денежное отношение
9 ...Капиталистический..................Капитал

Однако мы не занимаемся историческими изысканиями. История отчуждения – лишь средство построить теорию его преодоления. Теперь, наконец, мы видим первое, еще расплывчатое отражение будущего в зеркале исторических вод.

14

Наверное, за всеми этими деталями мы немного потеряли основной ход мысли Маркса и Энгельса в их "Немецкой идеологии". Попробуем сконцентрировать сказанное.

Здесь они рассматривают историческое развитие общественного организма через его экономические реалии, через все более усложняющиеся отношения с природой. Отношения присвоения природы обществом.

Каждый рывок в покорении природы есть и рывок в покорении человека природой. Человек ставится во все  большую зависимость от природы самого человека, от его общественных отношений. Рост производительных сил общества осуществляется за счет перевода в эту сферу старых производственных отношений. Вновь образованные таким образом производительные силы оформляются в новые производственные отношения. Те, в свою очередь, опять являются материалом для строительства производительных сил. И так далее. Образуется та самая "матрешка". Старые производственные отношения превращаются в производительные силы и заворачиваются в новые производственные отношения. Появляется "луковица" производительных сил, построенная из всех ранее существовавших производственных отношений. Эта "луковица" растет до тех пор, пока не достигнет возможности воспроизводить самое себя в неизменном виде. Начиная с этого момента качественное изменение прекращается, "луковица" превращается в "загнивающий" капитализм. Отчуждение становится предельно возможным.

Далее эта "луковица" либо будет развернута в обратном порядке, либо сгниет.

Где-то так.

 

15

Еще вернусь к приведенной выше табличке:

1. Архаический способ производства .........................Стереотип, обычай

2. Первично-коллективный способ производства .......Ритуал

3. Родовой способ производства ..................................Род (система
кровнородственных связей)

4. Первобытнообщинный способ производства ...........Личная собственность

5. Азиатский способ производства ...............................Внеэкономическое
принуждение, насилие

6. Рабовладельческий способ производства .................Закон (отношение
регламентации)

7. Феодальный способ производства ............................Право (отношение
вассалитета)

8. Абсолютистский способ производства .....................Товарно-денежное
отношение

9. Капиталистический способ производства .................Капитал

Когда мы говорим об обществе в целом, когда нас не интересуют детали его эволюции, а только общие результаты эволюции, мы можем ограничить его характеристику крупными мазками:

- первобытнообщинный бесклассовый строй;
- рабовладельческий классовый строй;
- феодальный классовый строй;
- капиталистический классовый строй;
- коммунистический бесклассовый строй.

Но когда нас интересуют детали, когда мы говорим об очень специфическом контексте эволюции частной собственности, как совокупности всех производственных отношений (не путать с сущностью человека, как совокупностью всех общественных отношений!), мы должны рассмотреть эту эволюцию детальнее, шаг за шагом, выявляя возникновение, закрепление и снятие каждого слоя отчуждения.

По существу. Нас интересует не просто факт владения вещью и факт ее отчуждения - это есть и у животных. Нас интересует именно осознанная, человеческая форма владения и отчуждения. Именно в эволюции этой формы протекает и эволюция человеческого осознания ее, как сначала внешнего себе явления отчуждения (подобно внешнему отчуждению человека в Боге), а затем обратный процесс вбирания в себя этого отчуждения, процесс отчуждения от отчуждения (в коммунизме).
Изобразим этот процесс, как последовательность «…- формация – переход - формация- …», или, короче: «…- Ф – П – Ф’ – П’ - …».

1. Формация. Маркс начинает с состояния человеческого общества, тождественного состоянию животного общества, стада.

2. Переход. Человек начинает выделяться из животного мира, создавая среду объективного мышления. Человек теперь опирается не только на генный аппарат своего организма, но и на внешний запоминающий носитель общественного опыта. Возникает архаичный способ производства.

3. Формация. Первично-коллективный способ производства - первая, по-настоящему человеческая, общественная формация. Формация, где нет ни собственности, ни классов. Формация, к которой мы можем прийти после коммунизма. Формация первобытного положительного гуманизма.

4. Переход. Родовой способ производства. Разложение положительного гуманизма. Переход к позднему коммунизму. Возникновение зачатков отчуждения личности от общества. Возникновение личной собственности.

5. Формация. Первобытнообщинный способ производства - вторая бесклассовая формация, аналогичная коммунизму. Но, как и коммунизм, она отягощена отношениями собственности между личностью и обществом - личной собственностью.

6. Переход. Азиатский способ производства.

Здесь так много наломано копий, что остановлюсь подробнее на позиции Маркса.

 

Прежде всего, касаясь азиатского способа производства, Маркс пишет:

Цитата:

В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации.

В чем сущность перехода, обозначенного как азиатский способ производства?

Цитата:

Таким образом, народ растворился в союзе мелких сельских общин, между которыми не существовало никакой — или почти никакой — экономической связи, так как каждая марка удовлетворяла свои потребности собственным производством, а отдельные соседние марки производили к тому же почти в точности те же самые продукты. Обмен между ними был, поэтому, почти невозможен. Вследствие такого состава народа только из мелких общин, экономические интересы которых были, правда, одинаковые, но именно поэтому и не общие, условием дальнейшего существования нации становится государственная власть, возникшая не из их среды, а враждебно им противостоящая и все более их эксплуатирующая.Форма этой государственной власти опять-таки обусловлена той формой, которую имеют к этому времени общины. Там, где она возникает, — как у арийских азиатских народов и у русских, — в период, когда община обрабатывает землю еще сообща или, по крайней мере, передает только во временное пользование отдельным семьям, где, таким образом, еще не образовалась частная собственность на землю, — там государственная власть появляется в форме деспотизма. Напротив, на завоеванной германцами римской территории мы находим, как мы видели, отдельные наделы пахоты и луга уже в качестве аллода, в качестве свободной собственности владельцев, обязанных лишь обычными для марки повинностями. Теперь нам предстоит исследовать, как на основе этого аллода возник тот общественный и государственный строй, который — такова обычная ирония истории — в конце концов разлагает государство и в своей классической форме уничтожает всякий аллод.

Итак, переход от первобытнообщинного строя к рабовладельческому происходит силовым захватом собственности общин, отчуждением уже не только личности от общества, но и части общественной стороны личности от общества.

Цитата:

В последнее время распространился смехотворный предрассудок, будто форма первобытной общинной собственности есть специфически славянская или даже исключительно русская форма. Она — первобытная форма, которую мы можем проследить у римлян, германцев, кельтов; целый ряд ее разнообразных образцов, хотя отчасти уже в разрушенном виде, до сих пор еще встречается у индийцев. Более тщательное изучение азиатских, особенно индийских, форм общинной собственности показало бы, как из различных форм первобытной общинной собственности вытекают различные формы ее разложения. Так, например, различные, оригинальные типы римской и германской частной собственности могут быть выведены из различных форм индийской общинной собственности.

(Карл Маркс, «К критике политической экономии». Берлин, 1859, стр. 10 [см. ПСС, том 13, стр. 20]).

Маркс указывает на древность азиатского способа производства и вытекающей из
него формы собственности.

Цитата:

При древнеазиатских, античных и т. д. способах производства превращение продукта в товар, а следовательно, и бытие людей как товаропроизводителей играют подчиненную роль, которая, однако, становится тем значительнее, чем далее зашел упадок общинного уклада жизни.

(т.23, с.89)

Зародыш капиталистической формы частной собственности прослеживается, начиная с азиатского способа производства. Превращение продукта в товар еще не носит тотального экономического характера.

Азиатский способ производства не есть нечто, давно отмершее. Наоборот:

Цитата:

Большая экономия и сбережение времени, происходящие от непосредственного соединения земледелия и мануфактуры, оказывают здесь самое упорное сопротивление продуктам крупной промышленности, в цену которых входят faux frais повсюду пронизывающего их процесса обращения. В противоположность английской, русская торговля, напротив, оставляет незатронутой экономическую основу азиатского производства.

(т.25, с.367)

Любопытное замечание о том, что происходит, когда встречаются современный американский глобализм и сермяжный русский капитализм:

Цитата:

При всех докапиталистических способах производства ростовщичество оказывает революционизирующее действие лишь в том отношении, что оно разрушает и уничтожает те формы собственности, на прочном базисе и непрерывном воспроизводстве которых в одной и той же форме покоится политический строй. При азиатских формах ростовщичество может существовать очень долго, не вызывая ничего иного, кроме экономического упадка и политической коррупции.

(т.25-2, с.146).

Собственно, и Германия не так давно полностью ушла от азиатского (общинного) способа производства:

Цитата:

Интересно как раз теперь, что русский обычай передела земли в определенные сроки (в Германии первоначально ежегодно) сохранялся в Германии местами до XVIII и даже XIX века. Выдвинутая мной точка зрения о том, что азиатские или индийские формы собственности повсюду в Европе были первоначальными формами, получает здесь новое подтверждение. Русские же тем самым окончательно теряют право притязать на оригинальность даже в этой области. То, что у них остается, еще и сейчас должно быть сведено к формам, давно отброшенным их соседями.

(т.32, с.36)

7. Формация. Рабовладельческий способ производства.

8. Переход (у Маркса и Платонова пропущен. Это объясняется рядом причин, основная из которых, как мне кажется, - близость с формой перехода азиатского способа).

9. Формация. Феодальный способ производства.

10. Переход. Абсолютистский способ производства.

11. Формация. Капиталистический способ производства.

12. Переход. Социалистический способ производства.

И т.д.

 

16

Давайте, попутно посмотрим, где здесь Гегель с его спиралями? Где здесь логическое в историческом?

Не буду останавливаться на бесклассовом первобытном периоде развития. Начнем с первобытнообщинной формации. Это - общинная, коллективистская, "непрерывная", как сказал бы Гегель, формация.

Затем идет переход к рабовладению - азиатский способ производства. В этом переходе общество атомизируется, становится "дискретным".

Рабовладение. Разрушается общинный способ, преобладает индивидуализм, "дискретность".

Переход. У Маркса не обозначен. Переход от рабовладения к феодализму - обратный переход от индивидулизма к общинности, переход, противоположный азиатскому. Вспоминая, что могильщиком рабовладения стали племена европейских варваров, этот переход можно было бы назвать "варварским" или "европейским"  способом производства. Для него характерно создание нового типа общества, основанного на варварской общине и на развитых производительных силах рабовладения.

Феодализм. Дискретность общественного строя уступает место непрерывности, общинности.

Переход - абсолютизм. Дискретность снова начинает превалировать над непрерывностью, вновь возраждаются индивидуалистские ценности, община распадается.

Капитализм. До предела дискретное общество. Общество индивидуализма.

Социализм. Переход. Разрушается индивидуализм. Его место занимают общинные, коллективистские ценности.

Коммунизм. Вновь восстановлена общинность, непрерывность общества.

Как видим, развитие идет по спирали: дискретность и непрерывность поочередно отрицают друг друга, полагаясь во все большие производительные силы, формируемые в "луковицу" частной собственности.

17

Обсуждение

Реплика: Что-то много способов производства

Ответ: Дело в том, что само понятие формации во многом условность. По большому счету формации две - классовая и бесклассовая. Известная пятичленка - это вовсе не какая-то догма, а лишь попытка структурировать развитие, выделить малые формации внутри больших. Так что девяти (а вернее 12-членка),  вполне
имеет право быть для каких-то прикладных целей. В истории мы наблюдаем сравнительно статические, медленно эволюционирующие состояния, и быстрые, революционные переходы из одного состояния в другое. Эти переходы несут в себе как черты старой формации, так и черты новой. Пример перехода - социализм.

Переходный период несет в себе и то, и другое, и это делает его исторически мимолетный способ производства особенным, не сводящимся к простой сумме прошлого и будущего способов.

В человеческом обществе, как и в атоме, не всякое экономическое состояние стабильно. Есть стабильные материально-экономические уровни (общественные формации), разделенные материально-экономическими барьерами развития, описываемые уравнением материально-экономического баланса (МЭБ). Если ресурсов у общества недостаточно (как в СССР) для преодоления
барьера развития, общество падает назад, в предыдущую формацию. Так было и с буржуазными революциями: прыжок за прыжком оказывались неудачными, пока, наконец...

Если бы весь социалистический лагерь, образованный к 1953-му году, сконцентрировал ресурсы на преодоление барьера развития, вставшего перед мировым сообществом, то, думаю, исход истории был бы другим. Но история не любит сослагательного наклонения.

Вопрос: То есть, источник социализма – это его ростки в нашем обществе, сугубо классовом?

Ответ: Да. Социализм вырастает из нас, из наших рядов. Нужно лишь (!!!) проанализировать группы, группки, уклады внутри и вокруг классов в нашей сегодняшней России (США, Лапутии...), организовать (!!) одни, дезорганизовать другие - и дело в шляпе!

Вопрос:  Стало быть, планируемый социализм Запада в тех же научных фантазиях (или, говоря мягче, научных прогнозах) Маркса, Энгельса и 1-го Интернационала, может до неузнаваемости отличаться от социализма в России, Китае...  А как же тогда быть с лозунгом "Пролетарии всех стран соединяйтесь"? Коли и у каждого пролетария – своя история, свои слои матрёшек? И соответственно, разные способы строительства того социализма из разных его ростков?
Ответ: Да, я уже неоднократно писал, что конкретность социализма (капитализма, феодализма...) существенно зависит от особенностей страны, где этот процесс протекает. В очень большой степени здесь влияют географические, физические и климатические факторы.
Как пишет Маркс в "Критике Готской программы", социализм - дело рук национального рабочего класса. Дело интернационализма - поддержать его в этом.

В каждой конкретной стране - свой национальный капитализм. Правда, ныне он малость нивелируется, и учет глобального соотношения сил становится более важным, чем националистические расстановки. Сегодня мы наблюдаем группу стран-капиталистов, группу стран-пролетариев и группу стран "не-пришей-кобыле-хвост", вроде России или Монголии. Последние страны-люмпен-пролетариаты и рады бы стать хотя бы пролетариями, но ... безработица!

Вопрос: Так когда же появилась частная собственность? В древности
или при капитализме?
Ответ: Частная собственность, как и человек, имеет детство, отрочество, юность и зрелость. В зрелости мы находим все предшествующие эпохи жизни человека как в его теле, так и в его разуме, в его абстрактно-логической форме. Видим его «накрутившим» на себя «слои» плоти и «слои» духа.  И частная собственность вырастает не на пустом месте, а незаметно, медленно и злостно зреет в недрах эволюции человечества, пока не выныривает во всей своей красе при капитализме.
Частная собственность возникает с распадом родовой общины. Как только сказал брат брату: "это мое, и это моё тоже", так и началось отделение человеческой индивидуальности от человеческой сущности.

Идеальный капитализм - абсолютное отчуждение индивида от рода человеческого. Множество индивидов противостоит своему роду не на жизнь, а на смерть: кто-то - индивид или род - должен покориться другой стороне.

Кто победит? Или погибнут оба?

 

18

1. Интеллигенция, особенно гуманитарная интеллигенция, предметом труда которой и источником существования служит общество и происходящие в нем процессы, ощущает себя носителем истины более высокой, нежели интеллигенция техническая, и, тем более, нежели простой труженник, преобразующий природу вне общества и существующий за счет природы сам и осуществляющий саму антинародную интеллигенцию. Антинародную потому, что она, как и все буржуазное общество, поражена потребительством и стремится в целях присвоения максимума потребительных стоимостей оказывать всяческие услуги тому, кто ими распоряжается - капиталу. Свойство интеллигенции прислуживаться правящему меньшинству ничуть не уменьшилась после 1917-го года. Тех, кому "прислуживаться тошно", интеллигенция убирала своими собственными руками с помощью доносов, клеветы, предательства. Чистки были не столько сталинскими, сколько интеллигентскими: она очищала себя от пролетарских элементов, не брезгуя никакими, самыми низкими и подлыми средствами.

И она же потом возопила на весь мир, что ее заставляют прислуживать!

Как не вспомнить российского интеллигента, папу В. Набокова, который, кормясь из рук императора и целуя эти руки, за его спиной плел против него козни.

2. Мы на своем опыте 70-80-х годов знаем, что эта черта интеллигенции доминировала уже не только в гуманитарной сфере, но и в технической. Шел интенсивный процесс раскола интеллигенции и рабочего класса. Единственно общим оставался взгляд тех и других друг на друга, выражаемый словами: ни хрена не делают, а деньги гребут лопатой. Сотрудничество интеллигенции и рабочего класса сменилось завистью, а затем - и неприязнью их друг к другу.

Мы, братья-пролетарии, жертвы наемного физического и умственного труда, возненавидели друг друга! Это ли не шаг к братоубийству?!

3. В теоретической области это выразилось в понимании текущего общественного строя как строя эксплуататорского. Рабочий считал, что его эксплуатируют все, кому не лень. Интеллигенция считала, что ее эксплуатирует бюрократия. Бюрократия считала, что ее эксплуатирует партийная номенклатура. А номенклатура настолько уже выжила из ума, что вообще не была способна хоть что-то считать и понимать.

Интеллигенция еще на заре Советской власти выдвинула лозунг: "Хочу иметь, не хочу достигать!". И когда осуществление этого лозунга оказалось под вопросом, когда ее пригласили хоть что-то делать для его достижения, наша интеллигенция ощутила горечь обиды и разочарования: неужели надо что-то делать еще, кроме как кормить и холить ее, любимую? Она же имеет профессию! Она же может жить за счет общества! Это же эксплуатация - заставлять интеллигента работать на благо общества!

4. Речь, конечно, не обо всей интеллигенции, а о том ее слое, который считал и сегодня считает себя вправе публично выступать от имени интеллигенции. О тех, кто размышляет только о своем благе, подзуживая общество с помощью хитрых аргументов и подтасовок действовать в их антиобщественных интересах.

Речь идет о классовой борьбе при социализме между пролетарской идеологией, преследующей созидание в настоящем лучшего будущего общества, и мелкобуржуазной, не видящей и не желающей видеть никакого будущего,
желающей, готовой и способной потребить все здесь и сейчас.

Как видим, идеология интеллигентов Гайдара и Чубайса победила, так как к ним на помощь пришли замороченный Лёня Голубков и одурманенная Марина Сергеевна. Правда, Иван Голубков, тот, что постарше и поумней, остался при своем мнении: "Халявщик ты, брат!".

Иван произнес приговор той идеологии, которую несла в массы советская интеллигенция в лице Лихачевых, Найшуллеров, Собчаков. Идеологии, ведущей нас в братскую могилу. Идеологии, от которой нужно срочно уходить.

19

Продолжу изложение марксизма.

Мы остановились на том, что общепринятое ныне понимание истмата Маркса заключается в следующем: развитие общества подчиняется объективным законам развития, которые действуют и прокладывают себе дорогу стихийно, вне зависимости от нашего сознания, хотя и посредством сознания.

Мы сказали также, что такое понимание истмата - половинчатое, буржуазное понимание. Оно относится только к Предыстории. И пока мы будем рассматривать движение к коммунизму с этих позиций, нашей буржуазии бояться нечего.

Полное понимание заключается в том, что,  начиная с социализма, общество должно совершенствовать себя не стихийно, а сознательно.

Напомню соображения В.Белла по этому поводу. Потребности будущих поколений людей, потребности рода не даны нам в ощущениях. Эти потребности не ощущаются, а осознаются. Никакой здравый политический или экономический смысл не может нам помочь в понимании потребностей рода, в понимании слоев отчуждения индивидуума от рода, в разработке практических способов упразднения этих слоев отчуждения. Никто, исходя из своих личных ощущений, не может предсказать ощущения своего правнука, который остался без средств к существованию только потому, что прадед их проел и пропил, а не создал. И, ведь, наши правнуки лишены права голоса, чтобы выбрать нужную им стратегию в нашем безумно потребительском обществе! Обществе, пожирающем наше будущее!
В обществе должны быть влиятельные группы, занятые научным осознанием объективных общественных процессов, занятые разработкой технологий развития как производительных сил, так и производственных отношений в сторону их сознательного упразднения.

(На всякий случай, напомню: с одной стороны, форма деятельности индивида навязывается ему обществом извне, в качестве господствующего способа деятельности, в качестве отчужденной от него и захватившей над ним власть производительной силы. С другой стороны, его отношения с другими индивидами в процессе совместной деятельности точно так же выступают как господствующие над ним, предписанная, навязанная извне форма общения. Под формой общения здесь понимаются производственные отношения).

Вековая традиция рассматривать общественные науки как цветочки на обоях в здании нового общества, возводимом немногословными практиками на фундаменте здравого смысла – тяжкое наследие "предыстории". Этот анахронизм каким-то мистическим образом сочетается у нас с верой в то, что именно в теории и состоит наше главное экономическое преимущество.

Люди, живущие на дне воздушного океана, могут стараться постичь его законы, удовлетворяя этим свое праздное любопытство или же, максимум, пытаясь предсказать завтрашнюю погоду, повлиять на которую они все равно не в силах. Если же они решили заняться воздухоплаванием – им придется обходиться с законами совершенно по-иному.

Во-первых, нужно установить принципы аэродинамики, определяющие подъемную силу, которая действует на искусственное крыло. Во-вторых, чтобы законы не остались на бумаге, нужно конструкторское бюро со сложной культурой инженерных расчетов, нужна авиационная промышленность, объединяющая комплекс сложных технологий, а также долгие усилия летчиков-испытателей и многое другое. И, наконец, самолет – это противоестественное явление природы – превращается в естественно падающий предмет, стоит лишь летчику отвлечься на минуту или двигателю прекратить работать...

Конечно, все это сложно и, к тому же, небезопасно. Но "практикам", все еще надеющимся, поднатужившись, воспарить на эфирных крылах здравого смысла, придется убедиться: рожденный ползать – летать не может.

Первый ("предысторический") тип развития осуществляется вне зависимости от того, пытается ли кто-либо познать его законы, и насколько адекватен результат этого познания. В коммунистической эпохе познанные законы работают в качестве активных элементов двигателя общественного развития.
При этом любой элемент общественного организма, не будучи присоединен к этому
двигателю, немедленно замирает или превращается в "естественно падающее
тело", деградируя к "предысторическому" типу развития.

Казалось бы, все это очень мило, но почти наверняка уже встречалось в океанах словопрений о характере экономических законов при социализме. Непостижимым, однако, при этом остается "только" то, каким образом бесчисленная рать обществоведов ухитряется отвертеться от неизбежного вывода: категория субъекта, чья деятельность состоит в познании объективных законов, превращении их в двигатель общественного развития и управлении этим развитием, должна стать центральной категорией материалистического понимания истории в коммунистическом типе развития.

Антагонистическое противоречие между известной всем реальностью нашего общественного бытия и ее отражением в обществоведческом сознании здесь проявляется предельно конкретно и обнаженно. В то время как партия является ведущей силой, субъектом коммунистического строительства – партийное строительство, наука об этом субъекте, существует на птичьих правах, ее статус как науки подвергается сомнению, потому что из урезанного "предысторического материализма", призванного в этом виде быть ее методологической основой, по существу, изгнано понятие субъекта.

Таков печальный, но закономерный финал попыток использовать  "материалистическое понимание предыстории" в качестве методологического фундамента комплекса наук о строительстве социализма. Полученный гибрид редьки с капустой провозглашается теоретическим оружием пролетариата, выражающим его классовый интерес. А в результате неуклонного следования столь своеобразно понятому "принципу партийности общественной науки" партия во имя чистоты теории вообще изгоняется из теоретического образа реальности (что и предпринял Сталин на 19-м съезде)...

(Крайне забавная интерпретация XIX съезда партии!)

Как же должно выглядеть материалистическое понимание механизма общественного развития, в центре которого стоит категория субъекта – коммунистической партии?

Но прежде нужно договориться о следующем. Речь пойдет вовсе не о противопоставлении одной тощей дефиниции другой. Ленин писал, что материалистическое понимание истории только тогда перестало быть гипотезой, когда было детально развито, проверено и подтверждено на материале одной конкретной формации – капиталистической. Структура этой проверки была дана Марксом в известном "Плане шести книг". А все грандиозное здание "Капитала" было реализацией хотя и ключевого, но лишь начального пункта первой книги этого плана. Таков реальный масштаб проблемы, который не надо упускать из виду. Поэтому то, что будет сейчас предложено – только эскиз,  план подобной работы применительно к новому типу развития.

Но главное в другом. Различие между двумя эпохами столь фундаментально, что в теории оно приводит не просто к тому, что одни категории заменяются на другие. Различие проявляется в том, что на месте плана написания книг, в которых отражается понимание механизма общественного развития, должен возникнуть план разработки комплекса средств, благодаря которым это развитие только и может осуществляться в целенаправленной, сознательной деятельности субъекта.

Читатель, который в этом месте ожидает появления чего-то невиданного и неслыханного, будет жестоко разочарован. Здесь срабатывает известный  стереотип, по которому для соотнесения "материалистического понимания  истории" с жизнью требуются тяжкие умственные потуги, невероятные ухищрения и  кульбиты теоретической мысли. Теперь-то мы понимаем, в чем тут причина. Подлинное же материалистическое понимание истории естественно согласуется с жизненными реалиями и здравым смыслом. Однако тут наука вовсе не подыгрывает начальству, не идет на поводу у здравого смысла, а исходит из него как из эмпирически конкретного и, пройдя путь осмысления, абстрагирования, возвращается к нему уже как к конкретно-всеобщему.

Итак, "соль соли, двигатель двигателей" механизма общественного развития в эпоху коммунизма – деятельность субъекта – правящей партии.

 

20

Я начал тему с того, что отметил особенность диалектического материализма, заключающуюся в том, что материя не объект только, но и субъект. Однако, дальнейшее развитие марксизма в псведомарксизм отказалось от этой диалектической точки зрения и всецело встало на позиции метафизики: материя - отражаемое, объект, сознание - отражающее, субъект.

Выбросив определение субъекта из материи, мы вынуждены выбросить его и из ее конкретных форм - из закономерностей развития общества и из познания и овладения этими закономерностями.

Я еще раз подчеркну, что такое положение дел - отрицание диалектики в современном марксизме, - не случайно, не плод чьей-то некомпетентности или злонамеренности, а результат логических трудностей, возникающих при анализе диалектических объектов, имеющих определение "это есть это, потому что не это", возникающих из-за недостатка логических средств аристотелевской логики, из-за неумения мыслить противоречия адекватным "непротиворечивым" образом.

Эта пропасть между субъектом и объектом в теории приводит к пропасти между желаемым и действительным на практике. Вместо того, чтобы дополнить логику аристотелевских объектов до логики объект-субъектов, марксизм редуцировал исследование всех процессов и явлений к объектам, к метафизическому отношению к реальности. Тем самым, и партия, как субъект истории на практике, оказалась всего лишь объектом реальности в теории. Т.е., теоретически стала рассматриваться не партия, а ее противоположность. Лошадь стала тем, что она везет - телегой.

Диалектический материализм не перевернул логики Гегеля, а перевернулся сам, встав на позиции буржуазного непоследовательного неопозитивизма в духе К.Поппера.

 

21

Нередко можно встретить мнение, что марксизм давно победил. Что он давно использовался на практике. Сегодня мы имеем дело уже не с реальностями и теорией Маркса, а с другой реальностью и с другими теориями, являющимися творческим развитием марксизма в работа К.Поппера, Мезеса, Хайека и других видных мыслителей. Это мнение утверждает, что изучать сегодня работы классиков столь же нелепо, как современному физику нелепо изучать работы Ньютона.

Если понимать под термином "марксизм" теорию Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, то эта теория победила в совершенно противоположном смысле: она показала, что бывает с обществом, которое от нее отворачивается, которое начинает искать пути выхода из социальных проблем в уговорах добреньких капиталистов использовать монетарные методы в целях собственного разорения. Здесь Маркс в "Критике Готской программы" недвусмысленно выпорол лассальянцев, которых некоторые наши "марксисты" по ряду признаков далеко превосходят в отрицательном марксистском смысле.

Одно дело - победил марксизм. Совсем другое дело - победил либерализм на подпорках из цитат марксизма.

Собственно, эта тема и предназначена для отмежевания марксизма от интеллектуальной жвачки на его почве. Проблема социализма не в том, чтобы отнять и поделить. Нужно ясно понимать цель экспроприации - преодоление отчуждения человека в человеке. Экспроприируется не собственность одних для других, не заводы и банки. Экспроприируются сами отношения частной собственности. Экспроприируется основа отчуждения человека от человечности, основа для животного отношения между людьми.

Либерализм же, наоборот, стремится опираться на животные инстинкты индивидуума, стремится углубить это отчуждение. Какой же это марксизм?

22

Теория — если только она заслуживает подобного названия — это такая вещь, к которой необходимо относиться со всей серьезностью. Если в отношении математики или молекулярной биологии утверждать такое — значит ломиться в открытую дверь, то в области обществоведения мы едва-едва выходим из периода, когда теория играла роль пресловутого «дышла».

Однако что же прикажете делать, если в жизненной реальности упорно не обнаруживается то, что теоретически предсказано, напротив,
наличествует нечто такое, чего в этих условиях теоретически не может быть?

Прежде чем затевать очередную революцию в науке на предмет ее подгонки к жизни, есть все основания вспомнить, что самое эту жизнь нам не дано узревать
непосредственно, проникая неким «трансцендентальным оком» к самой сути «вещей в себе». Это верно для жизни вообще, трижды верно для ее социального среза. Со времен Канта хорошо известно, что наш «непосредственный взгляд» обременен громоздкой призматической системой априорных представлений, дающей перевернутые картинки парадоксов, раздваивающей изображение на противоречивые половинки и плодящей всевозможные аберрации и миражи.

Все это говорится к тому, что уяснение принципиального преимущества
социалистической экономики тесно связано с вопросом о том, что же такое социализм вообще. И вопрос этот далеко не праздный.

Во-первых, в добытой покуда теоретической истине говорится, собственно, о преимуществах общественного строя коммунистической эпохи вообще, из которых не выделен ни экономический аспект, ни социалистическая фаза.

Во-вторых, «...общество, в котором осталась классовая разница между рабочим и крестьянином, не есть ни коммунистическое, ни социалистическое общество. Конечно, при толковании слова социализм в известном смысле, можно назвать его социалистическим...» (Ленин). А поскольку эта разница и по сей день не уничтожена, стало быть, когда читатель, указуя перстом окрест, провозглашает: сие — социализм, то это именно «социализм в известном смысле», и надо еще выяснить, известен ли этот смысл читателю.

Наконец, огромное значение имеет содержащееся в теоретическом завещании Ленина указание, что путь России к социализму есть « i>видоизменение обычного исторического порядка». Поэтому надо понять, как это «видоизменение» соотносится с социализмом вообще и с «социализмом в известном смысле».

Если мы, не разобравшись с этими материями, будем продолжать выяснение преимуществ социалистической экономики, и при этом каждый будет употреблять слово «социализм» в ему лишь «известном смысле», наше выяснение имеет все шансы сравняться по продолжительности с возводимой к Рюрику дискуссией о товарно-денежных отношениях.

Нам нужно выяснить, грубо говоря, какую часть коммунизма составляет социализм. Критерий этого различения — в их общем предмете. Поскольку коммунизм есть уничтожение частной собственности, производственных отношений, нужно выяснить, какую часть этой работы берет на себя социализм.

А значит, нам не разобраться без краткого (по необходимости) уяснения сути производственных отношений.

Тайна производственных отношений — один из «вечных вопросов» истмата, к тому же он строго табуирован жрецами храма общественных наук. Однако принадлежность вопроса к категории «вечных» вовсе не означает, что мы располагаем вечностью для его разрешения.

В тот роковой миг, когда Яхве произнес свое знаменитое проклятие: «В поте лица добывать ты будешь хлеб свой!..», дьявол шепотом добавил: «А главное — в отчужденной общественной форме будешь ты присваивать собственные производительные силы». А коль скоро функциональное назначение производственных отношений, этого порождения врага рода человеческого, состоит в присвоении производительных сил, их классификация определяется классификацией того, что присваивается в их форме.

Маркс не оставил нам полной классификации производительных сил не потому, что за этим стояла какая-то теоретически неразрешимая проблема. Хотя он не располагал и тысячной долей эмпирического материала, добытого к настоящему времени историками, этнографами и социологами, для его мощного интеллекта вопрос был несложен. Тем более не стоит он выеденного яйца сегодня.

Однако все дело в том, что для Маркса этот вопрос был чисто академическим. Таким он перестает быть, только когда общество вплотную подходит к эпохе преодоления отчуждения, уничтожения производственных отношений, и в силу этого должно конкретно и ясно увидеть свой новый предмет. Что касается общей структуры преодоления отчуждения, на этот счет Маркс оставил недвусмысленные методологические указания.

«Снятие самоотчуждения проходит тот же путь, что и самоотчуждение...

Уничтожение отчуждения исходит всегда из той формы отчуждения, которая является господствующей силой» (1844 г.). Дальнейшее было ясно.

Знал бы Маркс, что для сокрытия истины о производительных силах и производственных отношениях от рода человеческого коварный Искуситель сотворит такую изощренную форму отчуждения человеческого духа, как кафедры политэкономии!

Итак, мы ставим задачу разобраться в конкретике снятия самоотчуждения, особенно при социализме. При этом прекрасно сознаем, что для нас эта задача сегодня имеет скорее академический интерес, нежели практический.

 

23

Материалистическое понимание предыстории есть взгляд на развитие общества как на естественноисторический процесс. Но особенно естественно эта истина выглядит по отношению к развитию производительных сил. Это - во-первых. А во-вторых, производительные силы есть попросту силы природы, становящиеся силами общества. Но для человека этой эпохи «социальная природа» ничуть не лучше естественной, поскольку ее населяют отчужденные силы, которые не только не являются его силами, а, напротив, эксплуатируют его самого. Подлинный лик этой эпохи — не рафинированная «феноменология духа», а грубая феноменология развития вырастающих из природы производительных сил.

Технология — первая из трех таких главных общественно-природных сил. Она обуздывает и объединяет в комплексы силы дочеловеческой природы (свойства материалов, степени свободы обезьяньей конечности, физико-химические процессы и т. д.), «склеивая» их посредством энергетических связей.

Иерархичная структура сил — не новость для природы. Сила живой мышцы базируется на системе химических, а те, в свою очередь, — физических сил и т. п. Технология венчает собой эту пирамиду, одновременно ложась в основание иерархии сил антропологической природы.

Организация объединяет различные технологии в целостные «комбинаты», склеивая их посредством информационно-управленческих связей. Теперь технология из самодовлеющей силы превратилась в производительную силу организации, и в этом качестве эксплуатируется ею.

Экономика сплавляет в единую силу разрозненные организации, пронизывая их всепроникающим эфиром стоимостных связей. Природа этих незримых силовых линий, открытых и исследованных Марксом, оказалась столь неуловимой, что даже человечество XX века, познавшее внутриатомные связи, до сих пор не в ладах с его открытием.

Т.е., исторически первой возникает технология, затем на основе технологий возникает организация, на основе организаций – экономика.

Этой «феноменологии производительных сил» могут быть сопоставлены две глубокие параллели — историческая и логическая.

Исторически «технологии» соответствует род — архаическая организация общества до появления частной собственности. Естественноисторический процесс на этой стадии выглядит как борьба за существование множества этих «одноклеточных» социальных организмов, присваивающих силы природы и превращающих их в свои, — борьба, в которой выживает тот, кто добивается наибольшего успеха в таком присвоении. В этой борьбе — источник развития производительных сил общества.

В качестве «организаций» на историческую сцену вступают основанные на внеэкономическом принуждении «многоклеточные организмы» империй древнего мира. «Одноклеточная» варварская периферия образует для них ту среду, за счет которой они обеспечивают свое питание и рост. По мере такого объединения родов в империи война между родами переходит в ранние формы классовой борьбы.

Тонкая паутина экономических связей между древними цивилизациями, постепенно уплотняясь, лишь в конце эпохи капитализма образует единую ткань мировой капиталистической экономики: «система превращается в целостность» (Маркс), перерабатывая в свое экономическое тело все уцелевшие организмы «технологий» и «организаций» и заполняя этим телом, как единым «социоценозом», все отведенное для нее пространство земной поверхности.

Но тем самым положен предел экстенсивному, естественноисторическому типу развития. Экстенсивный рост экономики может продолжаться, покуда она находит вокруг себя в качестве предмета «низшие организмы» производительных сил — технологий и организаций. Но как только общество, развиваясь естественноисторическим путем, превращается в целостную экономику, упирающуюся кругом в самое себя, в собственные границы, — дальнейшее развитие возможно только при условии, если общество станет субъектом по отношению к самому себе, превратит себя в предмет собственной деятельности. Точнее, таким предметом могут теперь быть только образующие социальную ткань производственные отношения. Смена естественноисторического типа развития на коммунистический становится необходимым условием дальнейшего развития.

Это была историческая параллель. А теперь – логическая.

Логическая параллель «феноменологии» основывается на понимании, что эти три по видимости самостоятельные общественно-природные силы отражают на самом деле три ступени становления одной-единственной производительной силы — труда.

Сначала труд превращается в производительную силу в его качественном аспекте, затем, на втором этапе — в количественном, и, наконец, — в аспекте меры. Иными словами, в производительную силу превращаются три основных свойства, аспекта, присущие труду как конкретно-всеобщему. В технологии используется способность труда производить широкий спектр качественно различных продуктов, используя все разнообразие сил природы. В организации работает новая сила, возникающая из объединения двух и более разнокачественных процессов труда во вполне определенном количественном соотношении.

Выигрыш возникает от того, что специализированный труд значительно более производителен. Однако труд, произведенный в количестве большем, чем то, которое определено организационным отношением, здесь еще теряется, пропадает зря.

Мера и есть отношение этого прибавочного труда к необходимому, количество которого определяется организационным отношением, требованиями воспроизводства самой организации. Сущность экономики — прибавочный труд, превращенный в производительную силу.

Эту картинку легко соотнести с канонами политэкономического катехизиса, поняв заодно, что они из себя представляют.

Диалектика превращения природной силы в общественную производительную силу такова, что в ней можно выделить три ступени становления. Вначале эта сила выступает как предмет (то есть то, что берется из природы и используется непосредственно в своем природном качестве), затем — как средство (то есть то, что используется, например, в качестве орудия для обработки предмета труда) и, наконец, как продукт (то есть искусственно воспроизводимая вещь, которой придается определенное, заранее заданное свойство).

Применительно к технологии эта схема дает такие этапы ее становления, как производительной силы:

- предмет труда (одушевленный или неодушевленный),
- орудие труда (одушевленное или неодушевленное),
- средство производства (понимаемое двояко — и как наделенный способностью к орудийной деятельности общественный человек, и как искусственно воспроизводимое орудие).

Качественно различные производственные процессы образуют теперь верхний слой сил «природы», превращение которых в производительные силы происходит в рамках организации.

Этапы становления производительной силы организации следующие:

- разделение труда,
- кооперация труда,
- «общественная комбинация труда» (Маркс).

Наконец, ступени становления экономики — или, что то же самое, этапы превращения прибавочного труда в производительную силу, таковы:

— производительный труд,
— общественно-полезный (товаропроизводящий) труд,
— наемный труд.

Вначале прибавочный труд обнаруживается в организационной «природе» в качестве Божьего дара и используется как дойная корова, приносящая конкретную потребительную стоимость. Затем он превращается в универсальное средство получить любую потребительную стоимость, то есть в источник общественной потребительной стоимости, заключенной в произведенном продукте как в товаре. Остается только превратить эту чудесную силу прибавочного труда из ненадежного дара природы в стабильно производимый продукт — наемный труд.

Производимый — но кем? Перед нами совершенно уникальная производительная сила, которая обладает способностью не только производить любую мыслимую потребительную стоимость, но и воспроизводить саму себя. Наемный труд есть «потребительная стоимость, приносящая потребительную стоимость» (Маркс). Рабочий класс, собственными руками производя все на свете, тем самым воспроизводит сам себя.

Примерно так выглядит  схема превращения прибавочного труда в наемную рабочую силу.

24

Однако, сначала еще раз поговорим о категории "труд" в понимании Маркса. Мы уже касались этого понимания раньше. Но повторение - мать учения! Здесь речь пойдет о более узком определении этой категории в политической экономии, нежели в социологии. И об историческом процессе возникновения как самого труда в узком смысле слова, так и соответствующей ему категории.

Мы видим, что окончательное выделение труда из числа «стихийных сил природы» в качестве общественной производительной силы — дело совсем недавнее. Однако политэкономический катехизис утверждает нечто сугубо противоположное. Соответствующий псалом гласит: «Труд — великий источник всего сущего — был, есть и пребудет вечно. Аминь».

Ну, вечно ли он пребудет, мы, с Марксовой помощью, уже разобрались. Разберемся теперь, был ли он и в каком смысле. Открыв Писание, на монопольную трактовку коего притязает наш катехизис, читаем: «Труд кажется совершенно простой категорией. Представление о нем в этой всеобщности — как о труде вообще — является тоже весьма древним. Тем не менее «труд», экономически рассматриваемый в этой простой форме, есть столь же современная категория, как и те отношения, которые порождают эту простую абстракцию».

Мы цитируем гениальное «Введение» Маркса, дважды (т. 12 и т. 46) опубликованное в Собрании сочинений. Далее в тексте объясняется, грубо говоря, что труд возник только при капитализме. «Труд здесь не только в категории, но и в реальной действительности стал средством для создания богатства вообще и утратил ту сращенность, которая раньше существовала между определенными индивидами и определенными видами труда».

После того как труд возник в жизни, появилась сопутствующая категория «труд вообще» и в теории. С помощью этой категории труд немедленно был усмотрен во всех эпохах, и на этом основании провозглашен существующим от сотворения мира. Конечно, на этом фоне подробные объяснения Марксом того, что труд (не как абстракция, а как реальность) обрел существование только в условиях развитых капиталистических отношений, выглядят очередным чудачеством, несуразицей в стиле Гераклита Темного.

К чему вообще все это было нужно Марксу? Тем более, к чему это нам? Как может помочь нам подобное копание в категориях при решении народнохозяйственных проблем?

Напомним: «Коммунистическая революция... устраняет труд» («Немецкая идеология»); «пролетарии... должны уничтожить труд» (там же). Но — можно ли уничтожить то, что вечно, неизменно, а следовательно — бесструктурно? Напомним: труд есть всеобщая, единственная общественно-природная производительная сила, содержащая в себе все мыслимые производительные силы как этапы собственного становления...

Сущность коммунистической эпохи — не только уничтожение производственных отношений, но и устранение общественных производительных сил.

Стало быть, обратно на деревья?

Перед нами — типичный результат обывательской трактовки экономических категорий. Стало традиционным считать, что производительные силы есть нечто прекрасное само по себе, и их следует всемерно развивать во все эпохи и при всех обстоятельствах. А между тем коммунистическое комплексно-автоматизированное производство, из которого полностью вытеснен человеческий труд, в строгом политэкономическом смысле не является производительной силой. Это — сила природы, искусственной природы, которая будет создана человеком на протяжении эпохи коммунизма, которая будет полностью удовлетворять его потребности и для пользования плодами которой он уже не будет нуждаться ни в каких посредниках, будь то производительные силы или производственные отношения. На протяжении двух эпох человечество пересоздает природу, превращая ее в подлинно человеческую, то есть такую, на базисе которой может осуществляться деятельность по претворению в жизнь идеалов Гуманизма. Человек только тогда становится в полном смысле слова Человеком, когда перестает быть элементом какой бы то ни было стихийной общественно-природной силы.

Все парадоксы, с которыми мы столкнулись до сих пор — порождение несусветной путаницы и обывательской мешанины понятий, заполняющих политэкономический катехизис. Принципиальное непонимание будущего производственных отношений, труда, производительных сил в коммунистическую эпоху имеет под собой «адекватную методологическую основу» — фундаментальное же непонимание их прошлого, то есть материалистического понимания предыстории.
Воистину, Марксово учение здесь разделяет участь азбуки, попавшей в когти представителей «академии де сиянс» — щедринских сычей: «...Азбуку изъяли, истолкли оную в ступе, а из полученной массы наделали игральных карт».

Мы не сможем достичь конкретного понимания социалистической экономики и ее неотложных задач, не добившись предварительно полной ясности в исходном, предельно абстрактном представлении о коммунистической эпохе, не устранив обывательские недомолвки в трактовке слагающих ее основных категорий.

 

25

Членению уничтожаемых в коммунистическую эпоху форм собственности и производственных отношений на экономические, организационные и технологические естественно сопоставить деление самой этой эпохи на три фазы: низшую (социализм), среднюю (развитой социализм) и высшую (коммунизм в собственном смысле слова).

Основное содержание социализма — уничтожение трех экономических форм частной собственности, снятие отчужденных экономических отношений распределения, обмена, производственного потребления. На протяжении этой фазы коммунизма происходит вытеснение незримого эфира стоимостных связей, заполняющего пространство между обособленными производственными единицами-организациями, эфира, в котором осуществляется таинство расширенного воспроизводства, превращение прибавочного труда в производительную силу, но осуществляется таким образом, что человек оказывается безликим производителем господствующей над ним стоимости, рабом «фурий частного интереса». На месте этого идеального эфира постепенно вырастает вполне материальная организация, занятая «общественным счетоводством», чья задача — такое сознательное объединение всех обособленных производственных единиц в целостный хозяйственный механизм, при котором обеспечивается расширенное воспроизводство циркулирующего в его кровеносной системе прибавочного продукта. Экономика исчезает, ее место занимает организация качественно нового типа, социалистический хозяйственный механизм, общие черты которого раскрыты в «Критике Готской программы» и в ленинских работах 1917— 1918 годов.

«В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов» (Маркс).

«Социалистическая экономика»! На деле экономика, совокупность экономических отношений есть как раз то, что должно быть уничтожено, снято на первой фазе коммунистического уничтожения частной собственности. Не случайно Маркс не пользовался выражением «социалистическая экономика». Говоря ленинскими словами, общество, в котором еще остаются экономические отношения, тем самым не есть ни коммунистическое, ни социалистическое общество. Конечно, выражение «социалистическая экономика» имеет право на существование: только надо иметь в виду, что оно несет ту же смысловую окраску, что и сочетания «социалистическая спекуляция» или «социалистическая проституция». Не случайно попытки составителей предметного указателя к ленинскому Полному собранию сочинений обнаружить в нем дефиницию «социалистической экономики» были тщетными; в тех немногих местах, где это сочетание встречается, речь всегда идет о «социализме в известном смысле».

По завершении первой фазы будет достигнута классовая однородность: общество превратится в единый класс, организованно «эксплуатирующий» производительную силу технологии; организационные отношения, информационно-управленческие связи выступят на передний план как непосредственно противостоящие слои отчуждения.
В ходе их уничтожения в рамках развитого социализмаисчезнут такие фигуры, как работник аппарата, статистик, начальник цеха, связист и прочие производители-потребители информации, порабощенные чуждыми организационными законами. На месте этой картины отчужденных информационных связей возникнет искусственно созданная качественно новая технология обработки информации, объединяющая в масштабах всего общества все технологические
процессы в единый технологический комплекс, хозяйственный организм. Поскольку к этому времени живой труд человека в качестве источника мышечной энергии будет окончательно вытеснен из всех отдельных промышленных технологий — человек окажется полностью вне этого технологического комплекса.

Тем самым будут до конца уничтожены отношения частной собственности, то есть отношения присвоения отдельными лицами или их группами частей или элементов этого комплекса средств производства, однако останутся неснятыми отношения общественной собственности — отношения между людьми по поводу присвоения (то есть совершенствования, использования, воспроизводства) хозяйственного организма в целом. Весьма существенно, что остаются также неснятыми отношения в сфере «обработки людей людьми» («Немецкая идеология») — технологии воспроизводства самого человека.

Таким образом, на второй фазе коммунизма завершается уничтожение частной собственности и разделения труда, отмирает государство, достигается общественное самоуправление и социальная однородность.

На высшей фазе коммунизма происходит преобразование производственно-технологического комплекса в самовоспроизводящуюся, искусственную природу, пользование плодами которой отныне осуществляется в индивидуальной форме, никак не опосредуемой обществом; в результате поэтапного преодоления отчуждения в сфере «обработки людей людьми» последовательно реализуется воспроизводство человека как имеющего определенные способности, ответственного и, наконец, сознательного.

Итак, социализм вносит свой вклад в коммунистическое уничтожение частной собственности, устраняя ее экономические формы. Отталкиваясь от такого предельно абстрактного представления о социализме, мы начинаем путь восхождения от абстрактного к конкретному.

 

26

Здесь я, по своему обыкновению, немного отойду от той последовательности изложения, которая есть у С.Платонова, чью работу я взял за основу. Нужно остановиться подробнее на вопросе, что именно является непосредственной социально-экономической предпосылкой социализма? Какая именно форма общественной организации? Мы уже знаем, что в России 1917-го такой формы еще не было. В России были условия только для перехода к "социализму в известном смысле", а не к социализму в собственном смысле.

Иначе говоря, каково должно быть буржуазное общество, чтобы в нем можно было запустить процесс политарного перехода, процесс социалистических преобразований?

Попутно, мы уясним несколько лучше, что скрывается за словами "упразднение экономики".

Мы уже показали в самых общих чертах, как выглядит общество по завершении первой фазы коммунизма, то есть полный социализм. Мы рассмотрели также собственно коммунистическую форму деятельности по преодолению отчуждения на этой фазе, то есть по отношению к экономике. Но для того, чтобы эти представления не повисали в воздухе, чтобы увидеть социализм «в его реальной динамике», нужно ясно представить себе, как выглядит едва нарождающийся социализм, какова анатомия того общественного организма, в котором уже созданы все необходимые экономические и политические предпосылки, и остается только одно — перейти к «действительному коммунистическому действию», уничтожению частной собственности. Говоря ленинскими словами, нужно внимательно рассмотреть то состояние общества, которое «есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет».

Давая ответ на этот вопрос, Ленин не только охарактеризовал основные черты такой формы общества как всеобщего, но и обнаружил ее в качестве особенного в реальной действительности. «...История... пошла так своеобразно, что родила к 1918 году две разрозненные половинки социализма друг подле друга...

Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий
социализма, с другой стороны».

Германия к этому времени стала во многих отношениях образцовым воплощением «идеального» государственно-монополистического капитализма:

Цитата:

Здесь мы имеем «последнее слово» совершенной крупнокапиталистической техники и планомерной организации, подчиненной юнкерски-буржуазному империализму. Откиньте подчеркнутые слова, поставьте на место государства военного, юнкерского, буржуазного, империалистического, тоже государство, но государство иного социального типа, иного классового содержания, государство советское, т. е. пролетарское, и вы получите всю ту сумму условий, которая дает социализм

(Ленин В. И. «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности»).

Начнем с «первой половинки» — государственно-монополистического капитализма (ГМК). Однако это понятие по своей широте и расплывчатости сегодня оставило позади «бытие» вкупе с «сознанием» и превратилось в вывеску на складе разнообразного эмпирического материала, касающегося всевозможных сторон экономической жизни современных стран Запада. А если это так, определять преддверие социализма через ГМК — значит не сказать ничего конкретного и не продвинуться вперед ни на шаг.

Но ГМК для Ленина был предельно конкретным понятием, которое он детально разработал и которое имеет весьма отдаленное отношение к сегодняшней западной экономике.

В политэкономическом катехизисе в качестве дефиниции ГМК фигурируют ленинские слова относительно соединения гигантской силы монополий с гигантской силой государства в один механизм. С таким же успехом, однако, можно превратить в определение коммунизма крылатую ленинскую фразу: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны».

ГМК, по Ленину, — это совокупность осуществляемых диктатурой империалистической олигархии (и тесно связанных с ней милитаристских и бюрократических кругов) чрезвычайных мер контроля над всей хозяйственной жизнью страны, имеющих целью частично или полностью подчинить ее военным нуждам. Ленин в связи с этим постоянно подчеркивал, что ГМК есть специфическое порождение военного времени. Анализ совокупности этих мер контроля Ленин проводит в работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться». Здесь Владимир Ильич, со свойственной ему предельной конкретностью, почти с инженерной точностью осуществляет препарирование тела ГМК, преследуя вполне определенную цель: представить в результате такого анализа перечень неотложных мероприятий для спасения России от грозящей ей экономической катастрофы.

Т.е., ГМК есть ответ буржуазного общества на обострившийся антагонизм, который буржуазия пытается разрешить внешним образом, за счет других буржуазных сообществ.

Понятие «контроль над экономикой» скрывает за собой широкий, однако вполне определенный спектр различных форм и степеней вмешательства государственной власти в экономическую жизнь страны.

На одном полюсе этого спектра контроль выступает всего лишь как надзор, как участие-наблюдение представителей власти в деятельности правлений банков, синдикатов, предприятий. Самое большее, чего может добиться государство при такой слабой форме контроля — это «действительное взыскание подоходного налога, без утайки имуществ и доходов», это приобретаемая государством
«возможность... получать миллионы и миллиарды на крупные государственные операции, не платя за «услугу» бешеных «комиссионных» господам капиталистам». Важно подчеркнуть, что подобный контроль-надзор сам по себе «ни на йоту отношений собственности не изменяет».

На противоположном полюсе контроль выступает в своей предельной форме — как полная национализация, переход в собственность государства всех банков и монополий. Это означает фактически упразднение частной собственности во имя собственности государственно-монополистической.

Весь спектр между этими крайними полюсами образуют различные формы государственного «регулирования экономической жизни», различные промежуточные ступени движения от чистой экономики к государственной монополии.

Принципиально важен вопрос о классовом характере государственного контроля: «В сущности говоря, весь вопрос о контроле сводится к тому, кто кого контролирует, т. е. какой класс является контролирующим и какой контролируемым». В зависимости от субъекта власти Ленин указывает на два возможных варианта контроля:

«реакционно-бюрократический» и

«революционно-демократический».

Контроль в своей высшей форме, как полная национализация, может быть проведен государством последовательно и до конца только в том случае, если это революционное государство диктатуры пролетариата.

Однако и осуществляемый олигархией реакционно-бюрократический контроль под влиянием жесткой военной необходимости во все большей степени может приближаться к полной государственной монополии: «Обороноспособность, военная мощь страны с национализацией банков выше, чем страны с банками, остающимися в частных руках». Степень такого приближения тем больше, чем ближе угроза военного поражения, чем сильнее давление революционного пролетариата данной страны или других стран, чем слабее в политическом отношении национальная буржуазия, чем выше организация и относительная независимость военно-бюрократических кругов.

Завершенный, полный ГМК означает, что олигархия посредством государства «упраздняет» экономику, узурпируя все три экономические формы присвоения (капитал, деньги, право) путем взятия под контроль экономических отношений распределения, обмена, производственного потребления. В частности, государство «отменяет» конкуренцию, превращаясь, по существу, в единственного капиталиста, подчиняя инвестиционную политику нуждам оборонных отраслей: «Только при национализации банков можно добиться того, что государство будет знать, куда и как, откуда и в какое время переливают миллионы и миллиарды. И только контроль за банками, за центром, за главным стержнем и основным механизмом капиталистического оборота позволил бы наладить на деле, а не на словах, контроль за всей хозяйственной жизнью, за производством и распределением важнейших продуктов».

Государство, далее, берет под контроль обращение всех видов денег и ценных бумаг, устанавливает стабильные закупочные цены, получая тем самым «...возможность сначала обозревать все главные денежные операции, без утайки их, затем контролировать их...». Значительная часть отношений обмена попросту устраняется путем принудительного синдицирования производителей, ранее связанных этими отношениями. Целью такого «обсоюзивания» является «соединение операций по закупке сырья, по сбыту изделий...».

Наконец, кардинальной мерой, обеспечивающей контроль над производственным потреблением, является национализация синдикатов с последующим введением жестких норм на расходование сырья и дефицитных материалов на единицу продукции. Дополнением к этому является «принудительное объединение всего населения в потребительные общества, ибо без такого объединения контроль за потреблением полностью провести нельзя».

В результате всех этих преобразований экономика не снимается, а попросту временно отменяется военно-прусским методом, а на ее месте воздвигается гигантская «контора», которая организационными средствами осуществляет суррогат расширенного воспроизводства в условиях военного положения. Значительным преимуществом этой системы, однако, является возможность руководить производством в масштабах всей страны по единому плану, достигать огромной концентрации чресурсов на главных направлениях.

Но,я повторяем еще раз, что осуществляется не расширенное воспроизводство, а его суррогат. Попранные объективные законы, управляющие расширенным воспроизводством стоимости, жестоко мстят, расшатывая до основания здание государственной организации, претендующей на их замену. Месть со стороны распределительных отношений — расстройство инвестиционного цикла, нарастающая дефицитность; плата за игнорирование экономических закономерностей обмена, волюнтаризм ценообразования — черный рынок и неудержимая инфляция; наконец, неконтролируемое ухудшение качества изделий — не что иное, как вендетта со стороны отчужденных отношений производственного потребления. Именно поэтому полная государственная монополия — явление неустойчивое, и как долговременное состояние в условиях необходимости роста производства — невозможное. После окончания войны во всех странах с развитым ГМК он повсеместно демонтируется, и все возвращается на экономические «круги своя». Позднейшие сдвиги в экономике этих стран, новые роли, которые берет на себя олигархическая верхушка посредством государства — явление совершенно иного, принципиально нового порядка. Это утверждение будет подробно аргументировано позже.

 

27

В чистом виде государство — это надстроечный институт, в котором воспроизводится власть как форма собственности. Но в таком чистом виде государство существовало только в рамках азиатского способа производства
во времена славных мужей типа Шамши-адада, еще не слыхавших слова
«закон», не мучившихся проблемами распыления капиталовложений и
разбухания регламентирующей документации. Когда мы говорим о государстве
применительно к ГМК, перед глазами возникает нечто совершенно иное:
разветвленный бюрократический аппарат, который под руководством
политической власти издает законы и нормативные акты, осуществляет их
выполнение. Неотъемлемой частью этого аппарата является государственная монополия — осуществляющее производство в масштабах всей страны единое «предприятие», в которое принудительным образом была превращена вся экономика.

«Власть» здесь как уклад явным образом господствует над «законом»,
хотя с точки зрения формационной иерархии должно было бы быть наоборот:
так, в классическом античном полисе, пришедшем на смену азиатскому
способу производства, закон стоял выше власти, представляя господствующую форму собственности.

Итак, в ГМК доминирующим укладом является «административный». Однако, он осуществляет свое господство не прямым «шамши-ададовским» методом, а превратив в орудие господства уклад «регламентационный». В результате комбинации этих двух укладов возникает аппарат. Чистые экономические формы собственности при этом отсутствуют, их отмененные функции присвоения экономических производительных сил пытаются взять на себя специальные подразделения аппарата, образующие государственную монополию.

Государство диктатуры пролетариата, которое возникло бы из ГМК путем революционной замены субъекта власти, естественно, принадлежало бы с самого начала к такому же типу «государственной монополии».
При этом, разумеется, неизбежны значительные перестройки в аппарате,
поскольку он должен теперь проводить совершенно иную социальную
политику. Однако его природа — как средства осуществления политики вообще — при смене субъекта власти совершенно не меняется: аппарат остается аппаратом, государственная монополия — государственной монополией.

Цитата:
«...Если крупнейшее капиталистическое предприятие становится монополией, значит оно обслуживает весь народ. Если оно стало государственной монополией, значит государство... направляет все предприятие — в чьих интересах?

— либо в интересах помещиков и капиталистов, тогда мы получаем...
реакционно-бюрократическое государство, империалистическую республику.

— либо в интересах революционной демократии, тогда это и есть шаг к социализму»

(Ленин).

Такое состояние общественного организма, дающее полный набор предпосылок для непосредственного перехода к социализму, такую «...государственно- капиталистическую монополию, обращенную на пользу всего народа и постольку переставшую быть капиталистической монополией» (Ленин), естественно назвать
государственно-монополистическим социализмом (ГМС). Хотя это название несколько режет слух и попирает каноны кафедральной благопристойности, оно совершенно точно фиксирует два принципиальных отличия от подлинного, полного социализма, а также от развитого социализма.

Сердцевиной полного социализма — завершенной первой фазы коммунистической эпохи — служит та же конструкция из административного и регламентационного укладов. Однако природа каждого из них претерпевает принципиальные изменения. Административный уклад в условиях достигнутой классовой однородности перестает быть диктатурой,
органом классового господства, превращается просто в оболочку, которую принимает подлинный, то есть познавший объективную необходимость субъект — коммунистическая партия на первой фазе преодоления отчуждения.

Регламентационный уклад здесь — это уже не чиновничий аппарат, плодящий по случаю и без оного бесчисленные указы, а комплекс специальных «человеко-машинных» средств проектирования регламентирующей документации. И, наконец, предмет нормативов, фиксируемых этой регламентацией — не монополия, отменяющая экономику, а хозяйственный механизм, который снимает и адекватно заменяет ее, осуществляя расширенное воспроизводство организационными методами.
Качественно-новые экономические производительные силы социализма в
оболочке осуществляющего их присвоение хозяйственного механизма
становятся силами искусственной природы, принадлежащей государству. Это —
чистая государственная собственность, уже не опосредуемая никакой «монополией». Тем самым чистый социализм сбрасывает с себя атрибут «монополистичности». Точно так же далее, уже в рамках фазы развитого социализма, будет сброшен и атрибут «государственности».

Мы искали такую ступень исторической лестницы, которая вплотную подводит нас к социализму. Мы ее нашли. Это государственная монополия, осуществляемая властью диктатуры пролетариата, то есть ГМС.

Еще один шаг — и мы окажемся в исторических рамках первой фазы коммунизма. Так давайте его сделаем.

Итак, мы сказали, что социализм имеет своей предпосылкой ГМК и первая его непосредственная форма, в которую он отливается - ГМС. Теперь нам нужно разобраться с еще одной формой конкретно-всеобщего - всеобщим в теории, погруженным в конкретность практики ее осуществления. Вопрос очень важный. И интересный не только с позиций практики (конкретного), но и с позиций логики (всеобщего).

«Действительное коммунистическое действие», едва обретя точку опоры, потеряло свой предмет — экономическую частную собственность. Ее место — в случае движения к социализму через ступень ГМС — с самого начала занимает собственность государственно-монополистическая. Напомним, что Маркс усматривал глубочайшее различие между уничтожением частной собственности и исходным пунктом этого действия — ее упразднением. Предметом уничтожения, как мы выяснили, должны служить экономические отношения. Исходным же пунктом для него, как оказалось, является государственная монополия — огромная мрачная контора, в которой трудно усмотреть какие-либо признаки упраздненных ею указанных отношений.

Позиции Маркса и Ленина здесь, по-видимому, противоречат друг другу самым явным и очевидным образом. Причем предмет противоречия — не какой-нибудь третьестепенный вопрос, а узловой пункт, который невозможно миновать при построении теории научного коммунизма. А коль скоро эта почтенная дисциплина в данном вопросе корчит из себя девственницу, это означает, что она является старой девой с более чем полувековым стажем, делающим ее шансы родить истину весьма проблематичными. На самом деле за этим скрывается нечто худшее — интеллектуальная трусость, почитающая всякое обсуждение противоречий в позициях классиков крамолой. Но бояться противоречий — не ходить диалектическим путем.

Перед нами противоположность между абстракцией сущности перехода к социализму, раскрытой Марксом уже в цикле работ 1844—1848 годов, и ее конкретным проявлением, которое Ленин теоретически обосновал в годы первой мировой войны. Раскрытие этой противоположности — ключ ко всему колоссальному многообразию реальных путей к социализму. А поскольку противоположность между указанной абстракцией сущности социализма и нашим собственным, российским путем к нему еще более вопиющая — это одновременно и ключ к долгожданному доказательству нашего права коммунистического первородства.

Напомним, что «Капитал» Маркса вовсе не претендует на то, чтобы быть всесторонне развитой теорией реального капитализма. Это узловой, но лишь исходный пункт для такой теории — раскрытие абстракции «капитал вообще». Поэтому представление о социализме, выводимое на этой методологической основе, может быть не чем иным, как подобной же абстракцией «социализма вообще». «Капитал» есть раскрытие на материале конкретного способа производства созданной Марксом теории общественно-экономических формаций — одного из трех главных «измерений», частей исторического материализма. Для вскрытия сути дела — что и требовалось Марксу — это вполне достаточно, однако реальное общество, изображаемое с помощью подобных средств, предстает одномерным. Капитализм выглядит как химически чистый, монохроматический «капитал вообще», прочие уклады начисто отсутствуют, существуют лишь два класса — пролетариат и буржуазия, причем первый составляет абсолютное большинство населения, никаких монополий нет, процветает свободная конкуренция — словом, знакомая картина, которую наши противники безграмотно подсовывают в качестве марксистской истины в последней инстанции.

Чтобы перейти от сущности «действительного коммунистического действия» ко всему множеству его конкретных проявлений, необходимо погрузить «капитал вообще» в комплекс взаимодействующих укладов, образующих реальный общественный организм. Иными словами, необходимо диалектически объединить два измерения исторического материализма — Марксову теорию общественно-экономических формаций с ленинской теорией многоукладности.

 

28

Ленинская теория многоукладности. Трагичность судьбы наследия Ленина.

Да, именно таков подлинный статус ленинского теоретического наследия. Не
только уточнение, продолжение, развитие — пусть даже гениальное — тех или иных положений Маркса и Энгельса, а именно принципиально новое измерение исторического материализма, равновеликое всему тому, что сделано предшественниками. Теория многоукладности — это главное ленинское открытие, лежащее в основе всех его выдающихся открытий в области исторического материализма: теории развития капитализма в отсталой аграрной стране, теорий империализма и государственно-монополистического капитализма, теорий социалистической революции и переходного периода. Без понимания этого ленинское наследие распадается на множество статей и брошюр, писанных на злобу дня или популяризирующих то или иное представление марксизма.

Ленинская теория многоукладности означала для него нечто большее, чем просто теоретическое кредо. Владение этой стороной исторического материализма, по Ленину, должно быть неотъемлемой частью практически-политической позиции каждого марксиста, основой стратегии и тактики коммунистической партии в революции.

Именно в этом суть ленинской позиции в его полемике с «экономистами» в 1901—1902 годах по поводу предмета политической агитации среди рабочих. В полном соответствии со своим узким линейно-формационным взглядом экономисты сводили этот предмет к вопросам непосредственного противоборства рабочих с хозяевами своих предприятий. Этой узкоколейной позиции Ленин противопоставляет — в качестве подлинно классового — объемный, комплексный, выражаясь современным языком — системный подход. «Сознание рабочих масс не может быть истинно классовым сознанием, если рабочие... не научатся применять на практике материалистический анализ и материалистическую оценку всех сторон деятельности и жизни всех классов, слоев и групп населения. Кто обращает внимание, наблюдательность и сознание рабочего класса исключительно или хотя бы преимущественно на него же, — тот не социал-демократ, ибо самопознание рабочего класса неразрывно связано с полной отчетливостью... на опыте политической жизни выработанных представлений о взаимоотношении всех классов современного общества... Чтобы стать социал-демократом, рабочий должен ясно представлять себе экономическую природу и социально-политический облик помещика и попа, сановника и крестьянина, студента и босяка, знать их сильные и слабые стороны, уметь разбираться в тех ходячих фразах и всевозможных софизмах, которыми прикрывает каждый класс и каждый слой свои эгоистические поползновения и свое настоящее «нутро», уметь разбираться в том, какие учреждения и законы отражают и как именно отражают те или другие интересы».

Поборники «экономизма» были лишь одной из разновидностей распространенного типа «марксиста вообще», чья фигура всегда была мишенью беспощадной ленинской критики и относительно которой Маркс как-то в сердцах сказал: «Я знаю только одно, что я не марксист».

Для «марксиста вообще» поп, земец, босяк — несуществующие персонажи вроде снежного человека, поскольку соответствующие понятия не обнаруживаются в составе категории «капитал вообще». По той же причине, когда «марксист вообще» натыкается в ленинском наследии на анализ проклятий, которыми реакционные «Московские ведомости» осыпали либерального предводителя орловского дворянства Мишу Стаховича, — для него очевидно, что это не наука. С этой точки зрения Ленин выступает как теоретик только там, где он комментирует, уточняет, конкретизирует, развивает представления о «капитале вообще» применительно к началу XX века и к конкретным условиям России. Такая операция означает проецирование ленинского наследия на главную для Маркса ось теории общественно-экономических формаций. А поскольку, как уже говорилось выше, главный ленинский вклад представляет фактически новое измерение исторического материализма, в этом смысле «ортогональное» первому, при такой проекции это главное исчезает, обращается в нуль, остаются только частности, не дающие никакого представления об исполинской фигуре Ленина-теоретика. Никакого вклада в теорию социализма, помимо все той же худосочной абстракции «социализма вообще», при этом, понятное дело, не обнаруживается (более того, вылезают какие-то сомнительные противоречия...). А поскольку допустить такое святотатство никак невозможно, позиция «марксиста вообще» с необходимостью порождает свою противоположность. На авансцену выступает «ленинист вообще», провозглашающий вкладом в теорию научного социализма решительно все написанное Лениным от первой до последней строчки, включая записку в Наркомпрод о выделении 5 фунтов крупы безлошадному крестьянину имярек.

Между двумя этими, по-видимому, полярными фигурами на самом деле много общего. Внешний антагонизм скрывает за собой интимное теоретическое сожительство: первый усердно снабжает второго развернутыми оглавлениями-классификациями для созидаемых многотомных монографий «по» ленинской теории социализма. Оба противника исправно служат на одной кафедре и находятся в прекрасных отношениях с Проницательным читателем. Наконец, обе позиции оставляют без ответа главный вопрос: в чем именно состоит начертанный Лениным путь в построении реального социализма — сегодня и завтра.

В первой части мы выяснили, насколько фундаментальный характер имеет непонимание Маркса Проницательным читателем. Однако судьба ленинского теоретического наследия, изученного, казалось бы, вдоль и поперек, неизмеримо трагичнее. «Марксист вообще» страдает особым видом хронической слепоты, в результате которой в ленинских текстах он «в упор не видит» их специфического предмета. Ему не дано понять, что за той раздражающей пестротой реальной жизни, которая противостоит тому, что он привык считать единственно строгой марксистской теорией, стоит на деле другое, ленинское фундаментальное измерение той же самой теории.

За то, что ленинская теория социализма остается по сей день для нас закрытой книгой, мы платим поистине страшную цену. В 50-е годы была осознана и провозглашена насущная необходимость для нашего общества осуществить переход от экстенсивного к интенсивному типу развития. И вот спустя три десятилетия приходится признать, что все эти годы «экономика продолжала по инерции развиваться преимущественно на экстенсивной основе». Однако руководители-практики так и не могут добиться от «марксистов вообще» никаких рекомендаций, кроме уже звучавших и 20, и 30 лет назад рецептов «второй свежести» о сочетании централизованного планового начала с расширением инициативы на местах, о еще более настойчивом внедрении НТП и тому подобном.

Авторам (как, вероятно, и читателям) хуже горькой редьки надоели унылые фигуры «марксиста вообще» и Проницательного читателя в частности. Однако от них не так-то просто отделаться, поскольку частица их сидит внутри каждого из нас. Наше изложение подходит к узловому пункту — основам теории реального социализма, которая, наконец, позволит увидеть наше общество в реальной динамике со всеми вытекающими отсюда последствиями. При этом исключительно важно, чтобы с самого начала было ясно, что излагается вовсе не личное изобретение авторов, напротив, не только по духу, но и по букве это именно ленинская теория социализма. Но чем ближе мы к этой цели — тем выше завалы и засеки из одноименных монографий и трудов «по».

 

29

Где Ленин формулирует теорию социализма?

В поисках теории социализма нет нужды елозить с микроскопом по всем 55 ленинским томам, с дотошностью жандармской охранки выискивать написанное молоком между строк, начетнически натягивать разрозненные цитаты на каркас умозрительных концепций. Ленин сформулировал свою теорию социализма не оставляющим сомнения образом, работам, в которых это было сделано, он придавал большое значение, постоянно цитировал их, добивался переиздания, перевода на иностранные языки, возвращался к ним вновь и вновь.

Ленинская идея такой теории развертывается подобно трем расширяющимся кругам, вложенным друг в друга — трем концентрам, каждый из которых связан с определенной работой, определенной вехой в теоретической и практической деятельности Владимира Ильича.

Первый круг идей вырастает из исследования государственной монополии как формы, опосредующей социализм и капитализм, ГМК как ступени, непосредственно предшествующей социализму. Центральная работа этого концентра — «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» (сентябрь 1917 г.).

На следующем этапе Ленин непосредственно вводит свое ключевое понятие «многоукладности» в мае 1918 года в статье «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности» (выходила затем отдельной брошюрой). При этом он существенно опирается на идеи первого концентра, ссылаясь на «Грозящую катастрофу...» и приводя обширную цитату из нее.

Наконец, на этой основе в работе «О продовольственном налоге» (май 1921 года) Ленин рассматривает диалектику взаимодействия укладов (на материале переходной экономики) и политику руководящего социалистического уклада применительно ко всем иным. Не удовлетворяясь непосредственной очевидностью связи этого круга идей с предыдущими двумя, Ленин прямо вводит в свою работу десятистраничную цитату из статьи «О «левом» ребячестве...», причем цитирует как раз то место, в котором, в свою очередь, содержится цитата из «Грозящей катастрофы...».

Приурочивая третью работу к злободневной дискуссии о продналоге, Ленин не оставляет сомнения в ее принципиальном теоретическом статусе. «Вопрос о продналоге вызывает в настоящее время особенно много внимания, обсуждения, споров... Обсуждение носит характер немного сутолочный. Этим грехом, по причинам слишком понятным, страдаем мы все. Тем более полезной будет попытка подойти к этому вопросу не с его «злободневной», а с его общепринципиальной стороны. Иными словами: взглянуть на общий, коренной фон той картины, на которой мы теперь чертим узор определенных практических мероприятий политики данного дня».

Понятие «многоукладность» — ключ к тайне «социализма в известном смысле». В отличие от полного, подлинного социализма, — это такой общественный организм, в котором хотя уже возник и стал господствующим социалистический уклад, в остальном же его укладный состав и структура могут быть самыми разнообразными. В частности, в количественном отношении могут абсолютно преобладать «патриархальные, полудикие и по-настоящему дикие» уклады, вплоть до родового.

Социалистический уклад есть осуществляемая под руководством партии коммунистов диктатура пролетариата, составляющая необходимую предпосылку, создающая саму возможность для перехода к социалистическому строительству. «Эта юридическая возможность, опирающаяся на фактический переход власти к рабочим, есть элемент социализма» (Ленин В. И. «О «левом» ребячества...»). По Ленину, «диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанное никакими законами».

Но захватить власть — значит отобрать ее у какого-нибудь другого класса. Революционное ленинское открытие, базирующееся на теории многоукладности, состоит в следующем: если пролетариат созрел для взятия власти, однако она принадлежит не классу капиталистов, а какому угодно иному, пролетариат обязан брать власть без промедления, не дожидаясь, пока она перейдет в руки буржуазии. Этот неизбежный логический вывод из теории многоукладности, который «марксист вообще» вслед за своими зарубежными коллегами привык противопоставлять марксизму как «бланкизм», немедленно приводит к перевороту во взглядах на устройство того общества, в котором возможна пролетарская революция.

30

Как же устроен общественный организм, в котором имеется развитый капиталистический уклад, однако власть не принадлежит буржуазии, — иначе говоря, какой именно уклад является в нем господствующим?

Им не может являться «чистая» власть, поскольку как таковая она не создает рамок для существования экономических укладов. Из истории хорошо известно, что примитивные азиатские деспотии не знали иного отношения к торговому укладу, помимо прямого грабежа, который быстро приводил к его полному уничтожению. Это может быть только власть, опирающаяся на закон, то есть та связка административного и регламентационного укладов, /span> о которой говорилось выше. Но поскольку государственная монополия здесь еще отсутствует — перед нами восточная форма собственности. Экономические уклады (право, деньги, капитал) существуют в рамках закона и эксплуатируются внеэкономическим путем, главным образом через налогообложение.

Перед нами весьма архаичная общественная структура, появляющаяся в истории за много тысячелетий до капитализма. Все развитые экономические формы, включая капитал, по выражению Маркса, уже существовали «в порах древних обществ». Различия состоят лишь в большей или меньшей степени развития капиталистического уклада внутри этих «пор» закона. Возможность появления в этих узких архаических рамках революционного пролетариата с развитым классовым самосознанием, то есть подготовленного коммунистической партией к революционной практике на основе революционной теории, создается только благодаря тому, что вне данного общественного организма существуют страны развитого капитализма, откуда может быть импортирована эта практика и заимствована эта теория.

При этом буржуазия в укладе, подчиненном восточной форме собственности, может быть весьма слабой, не имеющей политического опыта, находящейся в двойной зависимости — как от государственной бюрократии, так и от мощного зарубежного капитала. В такой политической обстановке главным противником пролетариата является авторитарная власть монархически-тиранического типа и реализующий ее государственный аппарат, а вовсе не национальная буржуазия, части которой на отдельных этапах борьбы с этой властью могут быть даже попутчиками пролетариата.

Таков вкратце логический путь от теории многоукладности к неизбежному революционному выводу о победе пролетариата первоначально в одной, отдельно взятой стране со средним уровнем развития капитала, выводу, который в линейном мировосприятии «марксиста вообще» падает с неба.

Пролетариат, взявший власть в такой стране, оказывается перед лицом той реальности, что основная масса производительных сил и производственных отношений имеет архаический характер, а те силы, которые были развиты в рамках капиталистического уклада, частично или полностью разрушаются в ходе борьбы за власть. Во весь рост встает безотлагательная задача развития производительных сил в масштабах страны до уровня индустриального, крупного машинного производства, — не столько из уважения к требованиям теории, сколько из-за того, что на границах государства диктатуры пролетариата стоит классовый враг, чья колоссальная военная мощь опирается именно на такие производительные силы.

Цель, на достижение которой логикой борьбы должен направить свои усилия возникший социалистический уклад, есть власть диктатуры пролетариата плюс производительные силы крупнокапиталистического типа в масштабах всей страны — то есть государственная монополия пролетарской власти, ГМС. «...Иначе, как через это, не достигнутое еще нами, «преддверие», в дверь социализма не войдешь...» (Ленин).

Тем самым, требование развития производительных сил в СССР после его возникновения есть требование предсоциализма, требование того состояния общества, в котором упразднение производительных сил еще не только невозможно, но и вредно для пролетариата.

Способы, типы движения государства диктатуры пролетариата от восточной формы собственности к государственно- монополистической могут быть различными. Однако суть дела состоит в том, что это есть не непосредственное движение к социализму, а лишь переходный период, созидающий возможность начать такое движение после достижения ступеньки ГМС. Государство диктатуры пролетариата в условиях переходного периода имеет полное моральное право написать на своем знамени «Социалистическая республика». Надо только не забывать, что «...выражение социалистическая... республика означает решимость... власти осуществить переход к социализму, а вовсе не признание
новых экономических порядков социалистическими». Именно такое состояние общества Ленин называет «социализмом в известном смысле».

Но разве невозможно спрямить путь, то есть перейти от восточной формы собственности напрямую к государственной собственности полного социализма, минуя промежуточную станцию государственной монополии?

Чисто теоретически это спрямление пути является возможным, но для первой страны победившего социализма практически неосуществимым. Трудность здесь двоякого характера. Во-первых, производительные силы, которые предстоит развить в этом случае, должны уже не столько соответствовать уровню развитого капитализма, сколько качественно превосходить этот уровень, образуя материальный базис подлинного социализма. Во-вторых, эти производительные силы должны с самого начала строиться в оболочке хозяйственного механизма, полностью контролируемого регламентационным укладом, то есть таким образом, чтобы ни на одном из этапов не допускать возникновения и выхода из-под контроля отчужденных экономических форм присвоения. Но такая грандиозная задача, во-первых, по плечу только партии, обладающей, помимо колоссального политического опыта, заранее подготовленной теорией социалистического строительства, детализированной по этапам вплоть до завершения первой фазы коммунизма, мало того, обладающей комплексом специальных средств социального проектирования; во-вторых, — в стране, имеющей необходимые ресурсы всех типов, включая мощный научный и культурный потенциал; в-третьих — в условиях исключительно благоприятной международной обстановки на исторически длительный период.

В принципе подобный скачок Ленин считал мыслимым. Говоря о материальном базисе, адекватном подлинному социализму, Ленин пользовался образом «электрификации». Конечно, нужно иметь в виду, что он понимал электрификацию не в узкотехническом смысле (то есть не как совокупность лампочек, динамо-машин и т. п.), а гораздо глубже («...+американская организация трестов и народного образования + прусская организация железных дорог +...»).

В работе «О продовольственном налоге» он писал: «Мыслимо ли осуществление непосредственного перехода от этого, преобладающего в России, состояния к социализму? Да, мыслимо до известной степени, но лишь при одном условии... Это условие — электрификация... Но мы прекрасно знаем, что это «одно» условие требует, по меньшей мере, десяти лет только для работ первой очереди, а сокращение этого срока мыслимо, в свою очередь, лишь в случае победы пролетарской революции в таких странах, как Англия, Германия, Америка».

Наличие извне социалистического субъекта, то есть страны, которая, миновав стадию «социализма в известном смысле», уже вступила в подлинно коммунистический тип развития, в корне меняет все дело. Возможность помощи извне значительно обогащает и усложняет спектр реальных форм перехода к подлинному коммунистическому действию. Общий случай такого зависимого социалистического развития будет рассмотрен в третьей главе. Здесь же мы имеем частный, но весьма важный случай становления первого в истории социалистического государства во враждебном окружении.

Поскольку в самом развитии от восточной формы собственности к государственно-монополистической нет еще ничего специфического для социализма, власть, осуществляющая это движение, совсем не обязательно должна быть диктатурой пролетариата. Это может быть диктатура, монархия или олигархия самого различного состава, решающая задачу развития производительных сил
страны по внешнему капиталистическому образцу. Один из первых прецедентов такого развития, например, можно усмотреть в Японии первых десятилетий после революции Мэйдзи. Нетрудно понять, что предельной точкой такого развития будет опять-таки ГМК, с тем лишь важным отличием, что с формационной точки зрения мы приходим к нему с «противоположной стороны», то есть не от капиталистической, а от восточной формы собственности.

Понятно, что если победа диктатуры пролетариата, по Ленину, возможна в двух крайних точках пути, соединяющего восточную форму собственности с государственно-монополистической, то она возможна и в любой другой точке этого пути. Но, с другой стороны, поскольку производительные силы на всем его протяжении имеют экономическую, то есть не специфичную для социализма природу, — власть может быть в любой момент утеряна, не говоря уже о постоянной угрозе внешней контрреволюции.

 

31

Итак, в случае с Россией 1917-го пролетариат берет власть, прежде всего, для реализации быстрого развития экономики до ГМК. А если власть уже принадлежит буржуазии и осуществлена пролетарская революция? Какие тут возникают проблемы?  В чем трудность революции в Англии того же времени?

Однако каким бы парадоксом это ни казалось, но в отсутствие внешнего коммунистического субъекта ничуть не менее трудным оказывается прямо  коммунистическое действие, стартующее в условиях развитого домонополистического капитализма. Правда, причины этих трудностей здесь имеют совершенно иной, даже противоположный характер.

Абстрактно, суть каждого отдельного шага по преодолению отчуждения, как мы уже
выяснили, состоит во взятии под нормативный контроль (то есть превращении в часть хозяйственного механизма) верхнего слоя отчужденных экономических отношений и регулировании при помощи этого механизма (нормативов) всех нижележащих слоев отчужденных отношений. Но эта экономическая абстракция не вскрывает политической сути дела. За каждым слоем экономических отношений стоит определенная форма частной собственности, а за ней, в свою очередь, конкретный класс, сословие, прослойка собственников. Невинная абстракция «преодоления отчуждения» означает для этой прослойки собственников узурпирование их основной формы деятельности государством, то есть, конкретнее, ограничение прав и возможностей распоряжаться своей собственностью, или, еще конкретнее, частичную экспроприацию. Поэтому «чистая» линия преодоления отчуждения означала бы, что экспроприируемые частные собственники ни в одной точке своего отступления не должны прибегать к внеэкономическим методам сопротивления, а наступающее государство, в свою очередь, нигде не должно сваливаться на путь государственной монополии. Но такое галантное соблюдение классовыми противниками всех правил экономического фехтования, составляющее голубую мечту австромарксистов, мыслимо только при выполнении ряда жестких условий.

Во-первых, это огромный политический опыт и экономическая компетентность правящей партии в сочетании с оснащенностью и владением специальными средствами нормативного социального проектирования. Во-вторых, постепенность, длительность процесса экспроприации, в условиях которой собственникам только и имеет смысл идти на компромиссы и даже на экономическое сотрудничество с государством. И, в-третьих, такие исключительно благоприятные для пролетарской власти внешние условия на всем протяжении этого длительного периода, которые фактически не оставляли бы для частных собственников альтернативы экономическим компромиссам с властью.

Однако, как и в случае с прямым движением к социализму от восточной формы собственности, наличие извне коммунистического субъекта позволяет резко ограничить или даже снять эти требования — то есть превращает этот теоретически мыслимый путь в практически реализуемый. Но здесь, как и прежде, мы отсылаем читателей к третьей главе, в которой излагаются вопросы теории зависимого развития.

Все же мы должны понять, что это - мучительный и долгий путь к преодолению господства ГМК. И, как увидим дальше, еще и чреватый войной или, хуже того, элитаризмом.  Сегодня Запад пришел этим мучительным путем реформ к пагубному элитаризму. И не надо завидовать шведам или немцам. Достаточно просмотреть работу видного американского социолога Туроу Лесли "Будущее капитализма".

Скачать можно здесь:

http://www.samomudr.ru/d/Turou%20Lester%20_Budushe...

Очень рекомендую. Многие стереотипы пообломаются.

 

32

Я  подхожу к завершению своих (вернее, чужих, нравящихся мне) соображений о научном коммунизме. Сегодня же закончим рассмотрение мнимого противоречия между Марксом и Лениным

Наконец-то начинают вырисовываться контуры снятия «неразрешимого» противоречия, которое недиалектический ум «марксиста вообще» усматривает между позициями Маркса и Ленина в вопросе перехода от капитализма к социализму.

Маркс совершенно не случайно указывал, что если социалистическая революция берет старт на этапе домонополистического капитализма, то она имеет шансы на успех только в условиях одновременной победы пролетариата всех развитых капиталистических стран. С другой стороны, теперь ясна позиция Ленина относительно необходимости ступени ГМК в случае победы пролетариата в одной, отдельно взятой стране. Но при этом Ленин специально объяснял, что пролетариату, берущему власть, нет нужды дожидаться, покуда олигархия доведет ГМК до полностью завершенной формы государственной монополии. Опираясь на ее готовые элементы, он должен устанавливать диктатуру и проводить дальнейшую монополизацию, исходя из условий внутренней и внешней классовой борьбы.

Изложенные соображения позволяют увидеть общую схему возможных путей к социализму при условии победы социалистической революции первоначально в одной, отдельно взятой стране. Перед нами предстает колоссальное разнообразие — качественное и количественное — исторических путей. То, по какому из них пойдет революция в данной стране, зависит, во-первых, от уникального комплекса укладов, составляющих ее социальный организм, а во-вторых, от всего сочетания внешних — политических, экономических, военных, — факторов и их динамики.

Мы настолько свыклись, сжились с убожеством навязываемой катехизисом классической триады «капитализм — переходный период — социализм», что ее сопоставление с подлинными взглядами Маркса и Ленина, взятыми в их диалектическом единстве, не может не вызывать щемящее чувство утери невинности. Между тем, удалось сделать лишь несколько первых робких шагов от абстракции «социализма вообще» ко всему богатству конкретного содержания переходной эпохи. Каким же мужеством должен обладать Проницательный читатель, отправляющийся в джунгли с благим намерением углубить теорию эволюции, в то время, как его познания в биологической систематике едва ли позволяют ему даже в ясную погоду отличить пень от волка!

В процессе восхождения от абстрактного к конкретному мы намеренно всячески избегали отождествления получаемых теоретических конструкций с реальной действительностью. Перед каждым теоретиком, покушающимся на квалификацию реального положения дел в народном хозяйстве, должен витать бессмертный образ гегелевской торговки тухлыми яйцами, в совершенстве владеющей искусством абстрактного мышления.

Но в следующем разделе, сознательно идя на грех, мы сделаем первую попытку именно такой квалификации. Хотя из соображений научного пуризма следовало бы еще долго совершенствоваться в искусстве диагностики, бывают ситуации, когда простое умение отличать холеру от поноса не только дает моральное право, но и настоятельно повелевает вмешаться.

33

Ребята!

Я закрываю эту тему. Я все сказал, что знаю. Дальше нам нужно идти вместе. В неизвестность.

Я планирую кинуть еще один пост об элитаризме и эгалитаризме, чтобы связать эту тему с тем, что мы рассматривали в "Актуальность марксизма". Дальше - свободное обсуждение...

34

Итак, обещанный пост об элитаризме. Я совершенно не планирую здесь обсуждать связанные с ним вопросы. Просто привожу к сведению, как гипотезу, по-моему, неплохо согласующуюся с реальностью. Приведу доводы в пользу этой гипотезы (благо, они нам теперь немного понятны!):

1. В ряде работ Маркса и Энгельса содержится положение о том, что класс капиталистов, наряду с классом пролетариев, также порабощен отчужденными производственными отношениями, частной собственностью, и нуждается в освобождении от этих оков. "Самовозрастание капитала - создание прибавочной стоимости - есть ... совершенно убогое и абстрактное содержание, которое принуждает капиталиста, на одной стороне, выступать в рабских условиях капиталистического отношения совершенно так же, как рабочего, хотя и, с другой стороны, - на противоположном полюсе".

Однако, эта линия не получила в творчестве Маркса и Энгельса дальнейшего развития. Это связано с тем, что финансовая олигархия созрела как класс, способный осознать необходимость уничтожения частной собственности (элитаристическим путем), уже в конце ХIХ столетия, после смерти основоположников марксизма.

2. При жизни Ленина вся совокупность работ Маркса, содержащих основы теории уничтожения частной собственности, оставалась неизвестной. Эти работы - "Экономическо-философские рукописи 1844г.", "Немецкая идеология", "Экономические рукописи 1857-61 гг." и др. были опубликованы частично - в 30-е, а в целом - лишь в 50-е годы. К представлению о роли олигархии Ленин двигался иным, своим путем. Оно естественно вырастало из ленинской теории многоукладности, его теории империализма и гениальной идеи о победе социализма первоначально в одной стране.

"Империализм стремится заменить демократию вообще олигархией" (Ленин).

3. То, что наши обществоведы именуют современное западное общество "государственно-монополистическим капитализмом" - целиком на их совести. Ленин вкладывал в этот термин вполне определенное содержание. Он называл так совершенно конкретное образование периода 1-й империалистической войны (и отчасти - периода непосредственной, мобилизационной фазы подготовки к ней).

По Ленину, полный, завершенный ГМК - это уже вовсе не капитализм: в нем нет рынка, конкуренции, свободы вкладывания и т.п. Полный, завершенный ГМК - это уже не капитализм и еще не социализм:

"Здесь мы имеем "последнее слово" совершенной крупнокапиталистической техники и планомерной организации, подчиненной юнкерски-буржуазному империализму. Откиньте подчеркнутые слова, поставьте на место государства военного, юнкерского, буржуазного, империалистического, тоже государство, но государство иного социального типа, иного классового содержания, государство советское, т.е. пролетарское, и вы получите ту сумму условий, которая дает социализм".

А если на месте военно-буржуазного государства возникнет не диктатура пролетариата, а диктатура финансовой элиты?

4. Пролетариат побеждает в классовой борьбе не потому только, что ему "нечего терять..." (рабам тоже было нечего терять), не потому, что он объединен и организован (рабы в Риме тоже были объединены), а потому, что в его борьбе находит разрешение основное противоречие капитализма, борьба производительных сил, имеющих общественный характер, с частной формой их присвоения, т.е. частной собственностью. Государственно-монополистическая собственность диктатуры пролетариата устраняет экономические кризисы.

Но почему корпоративно-элитаристическая собственность не устраняет их?

А она их устраняет. Но только временно, пока в условиях внешней военной угрозы элита существует и правит как целое. Стоит этой внешней принудительной причине отпасть - капиталисты, составляющие большинство этой элиты, возвращаются к своей исконной форме деятельности: конкурентной борьбе каждого против всех. Правящая элита распадается, форма присвоения производительных сил опять становится частной. Как следствие, проблема кризисов вновь встает.

5. Превратиться в элиту, управляющую собственностью класса капиталистов как единым целым, для этого класса означает, строго говоря, ликвидировать самого себя - такова плата за сохранение власти. Добровольно он на это не идет - только под давлением внешней, военной угрозы.

А если эта угроза приобрела бы постоянный характер?

6. Вспомним Маркса: "Одержав победу, пролетариат никоим образом не становится абсолютной стороной общества, ибо он одерживает победу, только упраздняя самого себя и свою противоположность. С победой пролетариата исчезает как сам пролетариат, так и обусловливающая его противоположность - частная собственность".

Аналогично, класс капиталистов может "победить" пролетариат, только уничтожив себя как класс - превратившись в правящую элиту.
Когда в одной из стран возникает государство диктатуры пролетариата - это и служит постоянной (и более грозной, чем военная) угрозой для класса капиталистов других стран, и создает возможность возникновения элитаризма - зеркального отражения коммунизма.

7. Ленин писал в работе "О "левом" ребячестве и о мелкобуржуазности": "...История... пошла так своеобразно, что родила к 1918 году две разрозненные половинки социализма друг подле друга... Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий социализма, с другой стороны".

Из этих двух половинок возникли Советский Союз - государство, первым вставшее на путь социалистического уничтожения частной собственности, и фашистская Германия - государство элитаризма.

8. В современных странах Запада, однако, по-прежнему существует развитый капиталистический уклад. Разве это не означает, что перед нами не элитаризм, а все-таки капитализм? Нет, не означает. Развитый капиталистический уклад может существовать даже при социализме:

"До сих пор сколько-нибудь путные книжки о госкапитализме писались при таких условиях и при том положении, что государственный капитализм есть капитализм. Теперь вышло иначе, и никакой Маркс и никакие марксисты не могли это предвидеть... Ведь никто не мог предвидеть того, что пролетариат достигнет власти в стране из наименее развитых и попытается сначала организовать крупное производство и распределение для крестьян, а потом, когда по условиям культурным, не осилит этой задачи, привлечет к делу капитализм. Всего этого никогда не предвидели." (В.И.Ленин).

Формационная природа общества в целом определяется тем, какой уклад господствует над всеми прочими.

Формируется трехслойная общественная структура: элита - господствующий класс, затем "илоты" (около трети всего работоспособного населения) - класс, производящий необходимые средства существования для всего общества, и "прослойка" (около двух третей населения от шахтеров до топ-менеджеров), обеспечиваемая "илотами" и обеспечивающая элите удовлетворение ее потребностей в роскоши.

Задача ставится нами, таким образом, найти способ заменить сферу паразитического производства на сферу производства общественного развития. А это - практически 70% рабского труда и 20% труда илотов, обеспечивающих эти 70%. Таким образом, КПД современной мировой экономики - около 10%. Остальной труд общественно-полезным можно назвать с большими натяжками.

35

Ну, кажется, все!

Я поделился тем, чем планировал поделиться с вами, уважаемые участники! Судя по количеству просмотров, материал был многим интересен. Как и мне. Спасибо!

И извините ребята, коль что не так. Подробности (и недоговоренности) можно обрести (и устранить), только продолжая изучение озвученных здесь вопросов и проблем. Что не вмещается в формат форума.

Так что пока - всего доброго. До встреч в других ветках!

Share this post for your friends:
Friend me:

Марксизм и научный коммунизм: 6 комментариев

  1. плотник — МИБ,у

    Уважаемый МИБ. Я предполагал, что вам нужен конкретный разговор по конкретному тексту вашего "манифеста". Однако, в ответ на мои возражения по существу ваших тезисов, вы отослали меня к предыдущим вашим работам, исключив тем возможность договориться до единства позиций именно по документу или разойтись, "как в море корабли". Ну что же, на "нет" и суда нет.
    Из вашего поста от 02.02.2012 11.50 понял, что вы разговор о манифесте завершили. А словами, что у меня "проскальзывает и откровенное непонимание философии, например, или теории развития", а "также чувствуется недоумение в связи с теорией партии – Вам кажется здесь все понятным и давно “положенным”, как бы предложили мне прежде заполнить пробелы в моём образовании.
    Пробелы, несомненно, есть. По части философии в том числе. Жизнь так сложилась, что половину её пришлось "махать топором". Не образно говоря, а буквально. Потому ваше утверждение, что "монизм в марксизме провозглашен, но не реализован. Марксизм, как известно, перевернул Гегеля, т.е. заменил гегелевский монизм на кантовский дуализм. В результате Марксу пришлось пользоваться “живым созерцанием” вместо логико-диалектического метода Гегеля, использовать диалектику интуитивно", просто не понял.
    Не понял здесь ни вашего "монизма", ни отсыла меня к "теории развития". К какой? Должен ли я понимать это как совет пересмотреть моё отношение к марксизму по причине отсутствия в нём иных оснований, кроме интуиции?
    Не понял здесь и слово "недоумение". Недоумение чьё, моё или ваше, по поводу теории партии? Мне не кажется в ней "всё понятным и давно “положенным”. Наоборот, считаю её одной из самых неразработанных частей марксизма, в которую после Ленина не добавлено, считай, ни строчки. Сталин не превысил эту планку; лишь удержался на высоте достигнутого. Однако думаю, что уже открытое и объяснённое теорией непозволительно игнорировать при создании новой коммунистической организации.
    Особо не понимаю утверждения, что Маркс "заменил гегелевский монизм на кантовский дуализм". Кому это известно? Без ссылки на источник сведений подозреваю, что никому, кроме вас. Тем более, что в вашем §20 нечто иное: "Диалектический материализм не перевернул логики Гегеля, а перевернулся сам, встав на позиции буржуазного непоследовательного неопозитивизма в духе К.Поппера". Чему верить?
    Учиться не отказываюсь. Поскольку вы предложили мне "пройтись по другим темам", взял ваш опус "Марксизм и научный коммунизм" как самый ранний из выложенных на сайте "коммуника". (Слово "опус" употребляю не в уничижительном смысле, а как термин, обозначающий сочинение при порядковой нумерации, как сочинение вообще). Его начало звучит привлекательно. "Здесь я намерен, - сказали вы, - более детально осветить теорию научного коммунизма. Это будет просто ряд лекций. Источники материала – самые разные. Но, в основном, используются работы классиков и книга С.Платонова “После коммунизма”. Думаю, в этих лекциях участники форума найдут для себя немало нового. Рассеют свои прежние, далеко не адекватные марксизму, представления о теории коммунизма". Поскольку неадекватные представления и в моих глазах грех большой, приглашение"пройтись" по вашим страницам принял.
    Создать курс лекций по марксизму - идея великолепная. Это как водрузить знамя, под которым будут собираться "вполне свои". "Марксизмов" ныне развелось много. Вопрос крестьян Чапаеву: "Ты за кого, Василий Иванович, за большевиков аль за коммунистов?", поставивший комдива в тупик, и сегодня повторяется, но остаётся без ответа. Нет комиссара, который разъяснил бы нынешним василь иванычам, что мало быть "за Интернационал", что надо быть за Третий, "в котором Ленин".
    Начать с первооснов, с объяснения материалистического понимания истории и с логики перехода от систем с преобладанием естественной детерминации действий людей и их отношений к системам с преобладанием детерминации социальной — задача наиважнейшая. Помнится, группа "Освобождение труда" тоже начинала с этого, с работы Плеханова "К вопросу о развитии монистического взгляда на историю". (Только по причине свирепости цензуры слово "материалистического" пришлось заменить словом "монистического"). И этим был сброшен первый камень, с которого началась лавина изменений в мировоззрении российской интеллигенции.
    Даже в вашем пересказе мне нравится идея, что если на ранних ступенях истории поступки людей были почти полностью обусловлены внешними факторами, то постепенно результаты развития начинают все более соответствовать сознательно поставленным целям, что люди способны переделать мир с помощью критической социальной теории, идеологических усилий и соответствующей политической практики. Однако в вашей интерпретации идея много чего важного потеряла, а камень ваш показался мне муляжом. Лавину вряд ли вызовет.
    Сперва скажу о внешних формах опуса, его экстерьере, так сказать. Как театр начинается с вешалки, так опус с названия. Ваше звучит невнятно. В русском языке союз "и" имеет как соединительное значение, так и противительно-уступительное. Хотите ли вы соединить марксизм с научным коммунизмом в одно целое, или противопоставляете их, так и осталось неясным. Платонов их противопоставлял, и на то в его пору были резоны. А вы?
    На лекцию опус не тянет. Лекция — это дидактическая форма, предполагающая текстовые пояснения и иллюстрации, помогающие адекватному восприятию учебного материала. Этим вы не заморачивались. Вы сказали также, что предложенное вами, "это конспект, т.е. цитирование. И комментарий, в основном направленный на выявление диалектического содержания конспекта". Но и обещание цитировать вы не выполнили. Цитат С.Платонова (закавыченных, с указанием страниц) у вас нет. Это сильно затрудняет понимание того, где мысль Платонова, а где ваша.
    Вот пример. В §28 читаю: "За то, что ленинская теория социализма остается по сей день для нас закрытой книгой, мы платим поистине страшную цену. В 50-е годы была осознана и провозглашена насущная необходимость для нашего общества осуществить переход от экстенсивного к интенсивному типу развития. И вот спустя три десятилетия приходится признать, что все эти годы "экономика продолжала по инерции развиваться преимущественно на экстенсивной основе". Однако руководители-практики так и не могут добиться от "марксистов вообще" никаких рекомендаций, кроме уже звучавших и 20, и 30 лет назад рецептов "второй свежести" о сочетании централизованного планового начала с расширением инициативы на местах, о еще более настойчивом внедрении НТП и тому подобном". (с.194-195). У Платонова тут речь явно о 80-х годах прошлого века. А у вас? Какие руководители-практики добиваются ныне от марксистов рекомендаций? Хоть бы поставили слова Платонова в прошедшем времени.
    Ещё пример. В конце §31 слова: "Но здесь, как и прежде, мы отсылаем читателей к третьей главе, в которой излагаются вопросы теории зависимого развития". К третьей главе чего отсылаете вы? В вашем §3 ни о какой теории зависимого развития речи нет. Такие вещи вызывают недоумение и недоверие.
    Цитаты из классиков часто без ссылок, будто не по первоисточникам вы их давали, что тоже делает затруднительным отделение вашей интерпретации от оригинального контекста. Обещанный комментарий, выявляющий "диалектическое содержание конспекта", почему-то отсутствует. Кстати, как понимать слова "диалектическое содержание конспекта"? Как поиск противоречий в конспекте? Или в комментарии? Или и у классиков, и у Платонова?
    Получился у вас, скорее, реферат, который есть краткое изложение основных положений неких произведений. Но реферат-ассорти, в котором не столько изложение, сколько переложение чьих-то идей. Какая часть в нём ваша? Не отсюда ли стилевая чересполосица и неравноценность, вплоть до полной нечитабельности?
    Хотите пример? Пожалуйста. В §32 читаю:"Мы настолько свыклись, сжились с убожеством навязываемой катехизисом классической триады "капитализм — переходный период — социализм", что ее сопоставление с подлинными взглядами Маркса и Ленина, взятыми в их диалектическом единстве, не может не вызывать щемящее чувство утери невинности. Между тем, удалось сделать лишь несколько первых робких шагов от абстракции "социализма вообще" ко всему богатству конкретного содержания переходной эпохи. Каким же мужеством должен обладать Проницательный читатель, отправляющийся в джунгли с благим намерением углубить теорию эволюции, в то время, как его познания в биологической систематике едва ли позволяют ему даже в ясную погоду отличить пень от волка!"
    Вы поняли, что сказали? О ком это и о чём это? Я - нет. Я не против "красот" стиля. Но они должны работать на вывод, а не подменять его, не пудрить мозги. Чем вам не нравится классическая триада? Если завтра вы придёте к власти, то начнете именно переход к социализму. Но о нём, о конкретном содержании будущего перехода, как, впрочем, и прошлого, вы ничего не знаете. С будущим простительно, незачем гадать по-пустому о том, чего знать нельзя. А вот о прошлом можно бы знать значительно больше, ибо существует бесчисленное множество документов и иных свидетельств, позволяющих и отличать пень от волка, и избавиться от щемящей невинности (?). (К вашему знанию прошлого вернусь в конце отзыва).
    Теперь конкретно. Поскольку текст ваш велик и плотно набит идеями непривычными, то укажу лишь малость из для меня неприемлемого. Полная рецензия потребовала бы и интереса к теме большего, чем мой, и объёмов сравнимых с брошюрой. Перечитав написанное, вижу, что и сейчас-то получилось для отзыва неприлично много. Но если будете читать мои заметки, то смотрите на них как на указание на пункты, откуда ваш "враг" вряд ли будет выбит применёнными вами средствами. В этом случае, быть может, моё многословие и пригодится.
    1. Вы говорите, что а) марксистское мировоззрение "полагает, что человек – продукт развития материи. Существенное свойство человека – разумность, – есть наиболее развитая из всех известных нам форма движения материи". Значит Разум=форма движения материи. Далее вы говорите, что б) марксизмом "история человечества рассматривается, как материальный процесс развития объективного мышления в определенной области пространства и времени". Значит, в других областях пространства/времени, дело обходится без этой формы движения материи. Не так ли? Чуть ниже читаю, что в) "первую эпоху, включающую капиталистический и все предшествующие ему способы производства, в которой развитие имеет характер естественноисторического процесса, чьи закономерности неподвластны людям и не осознаются ими, Маркс называет “царством естественной необходимости”. Отсюда вопрос: правильно ли я понял, что история человечества вся, от первого вздоха человеческой твари, порождена объективным мышлением? что есть объективное мышление как форма движения материи в пору, когда "закономерности не подвластны людям и не осознаются ими"? где место нахождения, место пребывания объективного мышления, когда "закономерности не подвластны людям"?
    У Маркса ответ четкий: "Первая предпосылка всякой человеческой истории — это, конечно, существование живых человеческих индивидов". (т.3, с.19). "Люди имеют историю потому, что они должны производить свою жизнь, и притом определенным образом. Это обусловлено их физической организацией, так же как и их сознание".(т.3, с.29). Здесь ясно, что сознание=мышление объективно появляется в процессе производства, но субъективно существует в головах людей. Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни.
    Таким образом, в самом начале вы поставили основной философский вопрос, и, сдаётся мне, ответили на него по Гегелю (?). Вольно это случилось или невольно — решать вам. Но читателю нужно сказать об этом честно, не прикрываясь марксизмом.
    2. Читаю у вас: "Этому царству, над которым в качестве слепой отчужденной силы господствует производство – человеческий “обмен веществ с природой”, – противопоставляется “истинное царство свободы”, лежащее вообще вне всякого производства и над ним". Что чему вы здесь противопоставляете: свободу обмену веществ с природой? Или производство, как обмен веществ с природой, непроизводству как истинной свободе вне обмена веществ с природой? Мысль о свободе, "лежащей вне всякого производства и над ним" — это мысль Маркса, Платонова или ваша? Сколько помнится, Платонов говорил о превращении производительных сил в "своего рода искусственную природу, автономно, без участия человека в производстве, обеспечивающую удовлетворение всех его материальных потребностей". (с.242 по изданию 1989 года). Согласитесь, что Платоновым сказано нечто вовсе иное, чем вами. Получается у вас не комментарий, а переиначивание и искажение мысли автора домыслами.
    3. Читаю у вас: "...Всякое мировоззрение, не построенное на основе диалектической философии, марксизмом не является, сколь бы нам не доказывали обратное". И далее: "Марксизм – мировоззрение, основанное на диалектике, т.е. на вполне определенной форме мышления с вполне определенным методом мышления". Этим по законам логики мне как бы предписан вывод: всякое мировоззрение, построенное на диалектической философии является марксизмом. Я правильно понял вашу мысль?
    Если правильно, то натыкаюсь на факт, что совсем не всякая диалектическая философия является марксизмом. За две с половиной тысячи лет "диалектических философий" было много, в том числе и философия Гегеля. Но Ленин говорил, что Маркс воспринял лишь революционную сторону философии Гегеля, что в марксизме "от прежней философии остаётся "учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика".(Ленин, т.26, с.54). И сослался при этом на "Анти-Дюринг", где Энгельс высказался в том же духе. Вы против? Если нет, то для определения понятия "марксизм", кроме сказанного вами, нужно добавить ещё кое-что. По мне неплохо бы сказать, что марксизм есть система теорий, объединенных революционным методом, где философия одна из ряда равных по важности. И перечислить их.
    Но даже если я понял вас неправильно, то стоит ли ломиться в открытые ворота? Вряд ли именно это "нам доказывают", и никто не отнимает у марксизма определенность формы и метода мышления. Их критикуют, искажают, перевирают, но не отрицают их наличие.
    Правда, вы оговорили: "В прошлом посте я нарисовал примерные общие границы, в которых лежит марксизм. За пределами этих границ марксизма, однозначно, нет. Можно предлагать любые теории, может, и более действенные, но если они лежат вне очерченных рамок, то называть их марксистскими заведомо ошибочно". Не ленитесь, повторите начертание границ. Наверняка немногие его помнят. Что же рассчитывать на читателя, который все ваши посты знает наизусть.
    4. Вы поделом побранили тех, кто "во имя благопристойности и целомудрия “марксизма” в его кафедрально-кастрированном варианте игнорирует и замалчивает" действительное отношение марксизма к труду. [Кафедрально-кастрированный марксизм далеко в прошлом. Что ж воевать с тенями?] Показали истинное отношение рядом уместных и точных цитат. Однако после них следует ваш текст: "Кстати, напомню так же трактовку В.Беллом категории труда: собственно трудом называется только та деятельность, которая направлена на развитие общества. Труд на себя собственно трудом не считается. Маркс формулирует понятие труд наоборот, но смысл совершенно тот же: трудом он называет труд на себя, и требует избавиться от него. Перенести разумную целенаправленную деятельность в сферу удовлетворения потребностей рода, а не индивида. Это – совместная деятельность по постижению Истины, утверждению Блага, сотворению Прекрасного, говоря словами Маркса".
    Что значит "формулирует наоборот"? С работами Белла пока не знаком, потому о его трактовке спорить не буду. Но ваш "наоборотистый" Маркс мне решительно не нравится. Мне по душе тот Маркс, который предвидел время, когда вместе с разделением труда "исчезнет противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни". (т.19, с.20). Выходит, не от труда Маркс хотел "избавиться". Исчезнет труд отчужденный, но труд останется. Постижение Истины и пр. это, между прочим, тоже нелегкий труд, чего и вы в конце реферата не отрицаете. Так что скорее это вы формулируете Маркса наоборот.
    5. Не согласен я и с приписанной вами Марксу мыслью о переносе деятельности в "сферу удовлетворения потребностей рода, а не индивида". Его мысль противоположна: “...общественная история людей есть всегда лишь история их индивидуального развития, сознают ли они это, или нет”. (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т.27. с.402). Что касается Платонова, то он, по словам его душеприказчиков, стремился "...насколько хватит сил, добраться до конкретного смысла жизни конкретного человека в совершенно конкретных обстоятельствах его времени и места" (стр.14). Думаю, что они не соврали. Для каждого человека постоянное поддержание собственной жизни является первым делом всей его жизни, и оно не прекращается до самой смерти. Только после удовлетворения потребностей индивида начинается всё остальное. Иное дело, что потребности индивида невозможно удовлетворить вне рода сначала, и всего общества потом.
    Сдаётся мне, что вы неловко высказали мысль о том, что на определенных ступенях развития человечества возникают антагонистические противоречия между индивидом и родом, индивидом и обществом, ибо общество развивается за счет индивида, развитие одних людей осуществляется за счет неразвития других. Человечество, существование которого основывается на совместной деятельности людей, превращает её в свою противоположность - в противодействие людей друг другу. Это ведет к отчуждению человека, к переходу человечества к такому существованию, которое противоречит интересам каждого человека и грозит самому бытию людей. Человеческие отношения к миру перерастают в свою противоположность - в нечеловеческие, обесчеловеченные отношения к миру. Разрешение противоречий между индивидом и родом есть одна из задач коммунистической революции. Но она не происходит путём отказа от удовлетворения индивидуальных потребностей.
    Ленин также утверждал, что “отношения людей слагаются из действий реальных личностей″ ."Социолог-материалист, - говорил он, - делающий предметом своего изучения определенные общественные отношения людей, тем самым уже изучает и реальных личностей, из действий которых и слагаются эти отношения. Социолог-субъективист, начиная свое рассуждение якобы с "живых личностей", на самом деле начинает с того, что вкладывает в эти личности такие "помыслы и чувства", которые он считает рациональными (потому что, изолируя своих "личностей" от конкретной общественной обстановки, он тем самым отнял у себя возможность изучить действительные их помыслы и чувства), т.е. "начинает с утопии". (ПСС. т.1. С.424). Не обессудьте, но я отнёс вас к субъективистам, ибо вы тоже предлагаете утопию о возможности переноса деятельности от индивида к роду.
    6. Вы говорите: "Отношение рыночного обмена между двумя производителями средств производства в условиях высокоспециализированного капиталистического производства суть частный случай производственных отношений. Как и в каком смысле оно может быть уничтожено? Очень просто. Единый общегосударственный планирующий центр устанавливает норматив, предписывающий каждому из производителей поставлять определенные узлы или детали в таком-то количестве, в такие-то сроки по указанному адресу. Транспортная система осуществляет перемещение этих деталей в качестве анонимных грузов между анонимными адресатами. Отношение между людьми тем самым исчезло, превратившись в сознательно установленное отношение между неодушевленными элементами, компонентами общественных производительных сил. Производственные отношения превратились в производительные силы. В этом конкретно выражается “диалектика понятий производительные силы (средства производства) и производственные отношения” (Маркс).
    Ух ты!! Эка!!! Так просто??! Это и есть ваш взгляд на "Капитал" через марксизм? Тут соображаю так: "Отношения между двумя производителями с необходимостью будут личными. И договорятся они без государства. Перемещать анонимные грузы между анонимными адресатами — бессмыслица. Миллионы раз повторяющийся частный случай уже не есть частный случай, а объективная действительность, объективное движение социальной материи. Согласятся ли не только производители, но и собственники средств производства, с вашей простотой? Не подумают ли, что для них такая простота хуже воровства? Ведь в реальности "два производителя" — не два человека, а сотни миллионов, из которых каждый и производитель, и потребитель одновременно. Интересуют их не "установление отношений между неодушевленными элементами", а удовлетворение личных интересов. Способом удовлетворения является рыночный обмен. В §§ 24-27 вы показываете неизбежно порочные следствия практики предписаний каждому производителю, как в условиях ГМК, так и ГМС. Что ж противоречить самому себе?
    А ведь я вам почти поверил, прочитав чуть выше, прекрасную мысль Ленина, что с "обывательскими понятиями нельзя браться за теоретические вопросы”, и прекрасную вашу мысль, что "немыслимо представить себе специалиста по ядерной физике, ведущего расчеты движения элементарных частиц на основе личного опыта стрельбы из рогатки". Очень хорошо это сказано. Не в бровь, а в глаз. Но в ваш. Свой вывод об этой тезе сделаю вашими словами: "Но оказывается, что не только мыслимо, но и весьма приятно числиться специалистом по научному коммунизму, не имея ни малейшего представления о том, что суть коммунизма – уничтожение производственных отношений, и давая вместо этого мудрые рекомендации об их “совершенствовании”, что абсолютно тождественно призыву “совершенствовать социалистическую частную собственность”. Здесь лишь последние четыре слова уберу, поскольку они из давно прошедшего времени, а ваши - "единый общегосударственный планирующий центр устанавливает норматив" — вставлю. Они "абсолютно тождественны" по нелепости.
    Полагаю, что в азарте обличительства догматического и вульгарного марксизма прежних лет вы впали в состояние аффекта, и перестали понимать вами написанное. Ваши перлы прожектёрства, витание в сфере невинных мечтаний, не адекватных марксизму, могут только сбить с толку неофитов вашей организации.
    7. В §29 встретилось такое: "Революционное ленинское открытие, базирующееся на теории многоукладности, состоит в следующем: если пролетариат созрел для взятия власти, однако она принадлежит не классу капиталистов, а какому угодно иному, пролетариат обязан брать власть без промедления, не дожидаясь, пока она перейдет в руки буржуазии. Этот неизбежный логический вывод из теории многоукладности, который "марксист вообще" вслед за своими зарубежными коллегами привык противопоставлять марксизму как "бланкизм", немедленно приводит к перевороту во взглядах на устройство того общества, в котором возможна пролетарская революция".(с.197).
    Платонов, сказавший это, давно не с нами. У него не спросишь, кому он адресовал свои заметки, и почему не предназначал их для печати. Поскольку вы реинкарнировали эти мысли без комментария, то, надо полагать, разделяете их в "чистом" виде. Следовательно, спрос с вас.
    Спрос за то, что теперь это вы утверждаете мысль, что пролетариат может созреть, и даже вообще существовать, в обществе, где власть не принадлежит классу капиталистов. Это действительно "революционный переворот" в нынешней социологии, который "немедленно приводит к перевороту во взглядах на устройство того общества, в котором возможна пролетарская революция". Жаль, что о последствиях вы не подумали или не сообщили. После такого переворота марксизму и научному коммунизму самое место на свалке бредовых идей.
    На протяжении нескольких параграфов "теория многоукладности" преподносится сплошь в превосходных степенях. Это квинтэссенция всей вашей статьи. Без неё развалится вся ваша конструкция. Поэтому я, рискуя оказаться "марксистом вообще" и в компании непочтенных "зарубежных коллег"(?), ставлю вопросы вам, и спор мой не с давно усопшим, а с вами.
    Вопрос первый. Не удивляет ли вас факт, что никто прежде вас с Платоновым и никто после не смог обнаружить у Ленина теорию многоукладности? Не только о себе говорю, но и о составителях "предметного указателя" к собранию сочинений Ленина. Полагаю, что это для вас источник авторитетный, поскольку по аналогичному случаю в §25 вы, вслед за Платоновым, пишете: "Не случайно попытки составителей предметного указателя к ленинскому Полному собранию сочинений обнаружить в нем дефиницию "социалистической экономики" были тщетными..." Не думаю, что авторы указателя делали "попытки обнаружить". Они фиксировали факты, и потому ни "теории многоукладности", ни самого слова "многоукладность" в указателе нет.
    Вопрос второй. Теории не создаются без нужды. Какая нужда была у Ленина в создании именно теории многоукладности? Многоукладность есть, если хотите, воздух, которым дышит любая общественно-экономическая формация. Ни одна из них не существует в чистом, одноукладном виде. Формация есть движение, где одни уклады исчезают, а другие появляются, но определяющей направление движения является одна главная. Это совершенно ясно в марксизме с момента появления первой главы "Манифеста коммунистической партии", и даже ранее. Весь марксизм есть теория преодоления многоукладности. Потому о многоукладности российской экономики Ленину было известно изначально. Его 600-страничный теоретический труд — "Развитие капитализма в России" — посвящён скрупулёзному исследованию того, как капитализм, эта главная тенденция пореформенной России, пробивается, продирается через многоукладность и, одновременно, порождает её.
    Давайте вдумаемся в ленинский вывод. "...Развитие капитализма в России действительно придется признать медленным, - пишет Ленин. - И оно не может не быть медленным, ибо ни в одной капиталистической стране не уцелели в таком обилии учреждения старины, несовместимые с капитализмом, задерживающие его развитие, безмерно ухудшающие положение производителей, которые “страдают и от капитализма и от недостаточного развития капитализма”. Наконец, едва ли не самая глубокая причина расхождения с народниками лежит в различии основных воззрений на общественно-экономические процессы. Изучая эти последние, народник делает обыкновенно те или другие морализирующие выводы; он не смотрит на различные группы участвующих в производстве лиц, как на творцов тех или иных форм жизни; он не задается целью представить всю совокупность общественно-экономических отношений, как результат взаимоотношения между этими группами, имеющими различные интересы и различные исторические роли..." (т.3, с.601-602).
    О чём это, как не о многоукладности? Но здесь нет теории многоукладности, которая заставила бы разойтись с Марксом столь радикально, как написано у вас, уважаемый МИБ. Вовсе наоборот.
    Вопрос третий. У Ленина нет ни одного слова, подтверждающего возможность существования общества с властью "какого угодно иного" класса, в котором пролетариат созрел для взятия власти, но которое не есть капитализм. Нет и утверждений, что "пролетариат обязан брать власть без промедления, не дожидаясь, пока она перейдет в руки буржуазии". А вот обратных примеров сколько угодно. Взять хотя бы жесточайшую борьбу против лозунга "без царя, а правительство рабочее", лозунга безумного в условиях 1905 года. Да и в 1917-м власть была взята в буржуазном государстве, отнята именно у буржуазии.
    Вопрос четвертый, самый главный. Каким образом столь важная теория была применена, и каким образом может быть использована в современных условиях?
    В прошлом применение теории многоукладности не фиксируется. В 20-40-е годы для коммунистической политики руководящими были законы пролетарской революции; коммунисты исходили из того, что законы социального движения своеобразны на различных этапах переходного периода, что связано с изменением материальной базы социализма и соотношения классовых сил. Сущность движения виделась в том, что господствующий класс уничтожает капиталистические тенденции развития, в том числе многоукладность, имеющую место в переходный период. Считалось, что законы движения, определяемые диктатурой пролетариата, являются объективно истинными законами в том смысле, что они опираются на объективные возможности победы социализма и уничтожения классов.
    Даже нэп, который был отступлением перед стихией многоукладности, нельзя трактовать как применение теории многоукладности. Как писал Н.Вознесенский, "величайший итог экономического развития этого периода состоит в том, что закон стоимости не стал законом движения советской экономики. Он был сведён к рамкам стихийной товарно-капиталистической тенденции крестьянства" (Н.А.Вознесенский. Избранные произведения. М.1979, с.249). Какими фактами использование теории многоукладности подтверждаете вы?
    Сегодня Россия есть капиталистическая страна с многоукладной экономикой. Это факт. Каким образом в этих условиях вы намерены применять теорию многоукладности? Ваш "манифест" отнюдь не свидетельствует об использовании таковой, хотя бы подспудно.
    8. Давайте проследим на примере этой теории логику вашего изложения. Сначала вами сказано, что "позиции Маркса и Ленина здесь, по-видимому, противоречат друг другу самым явным и очевидным образом". Потом вы доказывали, что "это главное ленинское открытие, лежащее в основе всех его выдающихся открытий в области исторического материализма". Настаивали, что "ленинская теория многоукладности означала для него нечто большее, чем просто теоретическое кредо. Владение этой стороной исторического материализма, по Ленину, должно быть неотъемлемой частью практически-политической позиции каждого марксиста, основой стратегии и тактики коммунистической партии в революции". (с.192). Но в итоге, вместо политических выводов о применении теории, сказали: "сегодня же закончим рассмотрение мнимого противоречия между Марксом и Лениным" (курсив ваш §32), что "наконец-то начинают вырисовываться контуры снятия "неразрешимого" противоречия, которое недиалектический ум "марксиста вообще" усматривает между позициями Маркса и Ленина в вопросе перехода от капитализма к социализму".
    Как же так? Наговорив множество резких слов о "корчащей из себя девственницу старой деве научного коммунизма с шансами родить истину весьма проблематичными", об "интеллектуальной трусости, почитающей всякое обсуждение противоречий в позициях классиков крамолой", и т.д. и т.п., какую истину родили вы? О "недиалектическом уме марксиста вообще"? И всего-то? Платонов такие вещи держал в столе.
    10. Последнее. В §32 вы сказали:"В процессе восхождения от абстрактного к конкретному мы намеренно всячески избегали отождествления получаемых теоретических конструкций с реальной действительностью". Однако пообещали сделать это в следующем разделе, ибо "бывают ситуации, когда простое умение отличать холеру от поноса не только дает моральное право, но и настоятельно повелевает вмешаться".
    Жестоконько вы с народцем-то... Поделом ли? Но совет хорош. Не обессудьте, если и я воспользуюсь им. Попадались и у вас и ещё места, которые являют как раз тот случай, который повелевает вмешаться, дабы читатель обрёл "простое умение отличать"... (далее по вашему тексту).
    Вот пример. "Однако судьба ленинского теоретического наследия, изученного, казалось бы, вдоль и поперек, неизмеримо трагичнее", - пишете вы в §28. - "Марксист вообще" страдает особым видом хронической слепоты, в результате которой в ленинских текстах он "в упор не видит" их специфического предмета. Ему не дано понять, что за той раздражающей пестротой реальной жизни, которая противостоит тому, что он привык считать единственно строгой марксистской теорией, стоит на деле другое, ленинское фундаментальное измерение той же самой теории. За то, что ленинская теория социализма остается по сей день для нас закрытой книгой, мы платим поистине страшную цену".
    Надо полагать, вы эту книгу открыли, и вычитали в ней, что "Ленин рассматривает диалектику взаимодействия укладов (на материале переходной экономики) и политику руководящего социалистического уклада применительно ко всем иным". Это верно. А если сделать, скажу вашими словами, "попытку подойти к этому вопросу не с его "злободневной", а с его общепринципиальной стороны. Иными словами: взглянуть на общий, коренной фон той картины, на которой мы теперь чертим узор определенных практических мероприятий политики данного дня"? О вашем ли "специфическом предмете" говорит Ленин? Является ли именно взаимодействие укладов содержанием "ленинской теории социализма"?
    Что для Ленина был общий принцип, а что узор политики данного дня? Что имеет преходящее, а что непреходящее значение для теории? Сдаётся мне, что диалектика укладов, оставшихся в давнем прошлом, осталась там же. Споры о многоукладности и роли государственного капитализма в советской России есть именно "узоры" тех давних дней. А вот общий, коренной фон дан у Ленина совсем другими словами. Вот они: "В скобках будь сказано: это та же самая теоретическая ошибка, которая сбила с толку лучших из людей лагеря "Новой Жизни" и "Вперед": худшие и средние из них, по тупости и бесхарактерности, плетутся в хвосте буржуазии, запуганные ею; лучшие — не поняли, что о целом периоде перехода от капитализма к социализму учителя социализма говорили не зря и подчеркивали не напрасно "долгие муки родов" нового общества, причем это новое общество опять-таки есть абстракция, которая воплотиться в жизнь не может иначе, как через ряд разнообразных, несовершенных конкретных попыток создать то или иное социалистическое государство".
    Ленин это сказал в 1918 году, и повторил в 1921-м. (ПСС. т.36,с.302, т.43, с.312). Причем сказал тогда, когда ни "Немецкая идеология", ни "Экономическо-философские рукописи 1844 года" известны ему не были. Ничего не напоминает? А по мне в этих словах и есть "коренной фон" марксизма. Сравним: какое определение коммунизма у Маркса ни возьми, и он о том же. Например. "Коммунизм есть необходимая форма и энергический принцип ближайшего будущего, но как таковой коммунизм не есть цель человеческого развития, форма человеческого общества".(т.42, с.127). Или: "Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние. Условия этого движения порождены имеющейся теперь налицо предпосылкой".(т.3, с.34).
    Социализм как абстракция — это совсем иная диалектика, нежели "раздражающая пестрота жизни" укладов, оставшихся в далёком прошлом. Это и есть фундамент теории, которая определяет цель не в виде конструкции будущего общества, а как изменение конкретных условий данного общества, порождающих отчуждение людей на данном историческом этапе. Но вы, МИБ, как мне сдаётся, своей конструкцией "теории многоукладности" и "ленинской теории социализма" заместили тогдашнюю действительность.
    Конечно, слова "ленинская теория социализма" — слова привычные. Не вы их изобрели. Однако возникает вопрос: О какой "ленинской теории социализма" может идти речь? Не торопитесь отметать его, уважаемый МИБ. Когда бы речь шла о марксистско-ленинской теории социализма, не было бы к вам претензий. Но вы развели марксизм и ленинизм во времени и в теоретическом пространстве. Потому претензии есть. Например, в §32 вами сказано: "Маркс совершенно не случайно указывал, что если социалистическая революция берет старт на этапе домонополистического капитализма, то она имеет шансы на успех только в условиях одновременной победы пролетариата всех развитых капиталистических стран". [Кстати, вы действительно думаете, что Маркс что-либо говорил о "старте" революции в условиях домонополистического капитализма? Просветите — где?]
    А чуть ниже у вас так: "Изложенные соображения позволяют увидеть общую схему возможных путей к социализму при условии победы социалистической революции первоначально в одной, отдельно взятой стране. Перед нами предстает колоссальное разнообразие — качественное и количественное — исторических путей. То, по какому из н

    • Добрый день, плотник!

      Мне тоже пришлось помахать топором. Но в последнее десятилетие махаю, в основном, кувалдой.

      Здесь, на сайте, мало профессионалов-марксистов. Я сам - человек, бывший от него далеко. Моя стихия - рабочая бригада. И если я занялся марксизмом и его пропагандой, то не от хорошей жизни.

      Но - к делу.

      1. Я не хотел бы Вас ограничивать разбором малозначительного материала. Вы способны на большее, как я понимаю. В частности, я опубликовал здесь Вашу полемику на "Марксистах России":

      http://kommunika.ru/?p=1215

      Надеюсь, Вы не возражаете? Если нет, то можете также продолжать писать свои комментарии на любую тему, я буду их компоновать и публиковать и дальше. Нам очень не хватает профессионалов.

      Просто излагайте свои взгляды на разные вопросы, и аргументы в защиту своего видения. Старайтесь избегать полемики. Дело в том, что материалом с полемикой сложно пользоваться другим нашим товарищам - ребятам с КПРФ, Гайд-Парка, "Сути времени", РКРП и т.д.

      2. Марксизм - вершина айсберга человеческой культуры. Основан, в частности, на диалектике Гегеля и на гегелевской "Философии права" ("теория отчуждения"). А так же на многом другом. И развивается марксизм, соответственно, не из самого себя, а из взаимодействия с прошлой и настоящей культурой.

      Поэтому пересматривать марксизм Вас никто не призывает. Но его не только необходимо разъяснять, но и развивать. В работах В.Белла предпринимается - и удачно! - такая попытка.

      По поводу монизма и его логики - пока не берите в голову. Я рассматриваю этот вопрос в "Философских эссе", в комментариях к "Феноменологии духа" и т.д.

      Например, Вы пишете:

      "Особо не понимаю утверждения, что Маркс “заменил гегелевский монизм на кантовский дуализм”. Кому это известно? Без ссылки на источник сведений подозреваю, что никому, кроме вас. Тем более, что в вашем §20 нечто иное: “Диалектический материализм не перевернул логики Гегеля, а перевернулся сам, встав на позиции буржуазного непоследовательного неопозитивизма в духе К.Поппера”. Чему верить?"

      Это известно, например, Ленину. Ссылку сейчас искать не буду. Где-то в "Философских эссе" она есть. Ленин, изучая Гегеля, осознал, что категория "материя" не доведена в марксизме, в отличие от диалектики Гегеля, до ранга субстанции. Что марксизм не достиг логического монизма. Это и значит, что марксизм остался на позициях дуализма. Как и неопозитивизм.

      Но еще раз: не ломайте пока голову над философией. Успеете!

      3. Что касается Вашего отзыва, то оцениваю его на "отлично". Прекрасное добавление к тому, что сделано мною. Признаю, что написано торопливо и довольно небрежно. Ваша критика поможет побудить читателя к более внимательному осмыслению рассмотренных проблем. Конечно, было бы хорошо, если бы кто-либо взялся за более тщательный анализ отчуждения и использование его на практике. Но пока придется довольствоваться тем, что есть.

      По поводу объективного мышления можете посмотреть

      http://kommunika.ru/?p=180

      Там же и цитаты классиков.

      4. По мелочам.

      “Этому царству, над которым в качестве слепой отчужденной силы господствует производство – человеческий “обмен веществ с природой”, – противопоставляется “истинное царство свободы”, лежащее вообще вне всякого производства и над ним”. Что чему вы здесь противопоставляете: свободу обмену веществ с природой? Или производство, как обмен веществ с природой, непроизводству как истинной свободе вне обмена веществ с природой? Мысль о свободе, “лежащей вне всякого производства и над ним”, - тоже цитата из Платонова.

      “Отношение рыночного обмена между двумя производителями средств производства в условиях высокоспециализированного капиталистического производства суть частный случай производственных отношений. Как и в каком смысле оно может быть уничтожено? Очень просто. Единый общегосударственный планирующий центр устанавливает норматив, предписывающий каждому из производителей поставлять определенные узлы или детали в таком-то количестве, в такие-то сроки по указанному адресу. Транспортная система осуществляет перемещение этих деталей в качестве анонимных грузов между анонимными адресатами. Отношение между людьми тем самым исчезло, превратившись в сознательно установленное отношение между неодушевленными элементами, компонентами общественных производительных сил. Производственные отношения превратились в производительные силы. В этом конкретно выражается “диалектика понятий производительные силы (средства производства) и производственные отношения” (Маркс). - тоже цитата из Платонова.

      Смысл в контексте Платонова - замена экономического отчуждения правовым. Экономика должна стать объектом управления, а не субъектом, порождающим отчуждение.

      И т.д. Не буду разводить лишние турусы, оправдываться или впадать в толмачество. Вы поставили достаточно точные вопросы. Читатель может сам в них разобраться.

      5. Вернусь к своему предложению. Выбирайте себе любую тему и излагайте свои взгляды. Если будет лучше, чем у меня - буду только рад. Как сами видите, в рамках комментария материал плохо воспринимается. К тому же, и комментарий не влез полностью.

  2. Только сегодня увидел, что мой отзыв не влез целиком. Не знал, что есть ограничения по объёму. Подскажите предельный, пожалуйста.
    Досылаю не влезший остаток.
    Не вполне понял предложение излагать свои взгляды. Где? Здесь, на вашей странице, а вы переправите их куда положено? Или как это делается?
    Кстати. Заметил что мой материал о партии вы переместили с форума сюда, в "Капитализм и социализм. ч.5" Нельзя ли его расширить? Или лучше дать отдельной статьёй? Куда послать?

    Не влезший остаток:
    То, по какому из них пойдет революция в данной стране, зависит, во-первых, от уникального комплекса укладов, составляющих ее социальный организм, а во-вторых, от всего сочетания внешних — политических, экономических, военных, — факторов и их динамики".
    Давайте спросим себя: а при условии победы одновременно в ряде стран разве исчезнет "колоссальное разнообразие" и "уникальные комплексы укладов"? Нет. И такой ответ вполне очевиден. В те давние времена, когда отношение к слову и к понятию в коммунистическом движении было много серьёзнее, чем ныне, когда разгорались великие баталии за нюанс и оттенок мысли, потому что люди их ведшие отдавали себе отчёт в страшной цене последствий неверных слов, состоялся V расширенный пленум Исполкома Коминтерна (1925 год). Среди прочих был обсужден вопрос "марксизм и ленинизм". Было признано, что "ленинизм ни в какой мере не может противопоставляться марксизму". (Коминтерн в документах. М.1933, с.478). Не буду затруднять вас перечислением 11 пунктов, признанных ленинским вкладом в марксизм. Но отмечу, что среди них не было никакого даже намёка на "ленинскую теорию социализма", и на "открытие" возможности победы социализма в одной, отдельно взятой стране. Объяснить эту "недостачу" могу одним: не подозревали тогда творцы революции о существовании особой "ленинской теории социализма".
    Она появилась позже. Могу ошибаться, но местом её появления был "Краткий курс истории ВКП(б). Причиной появления были потребности внутриполитической борьбы в СССР. На странице 163 (изд. 1945 года) после двух цитат из статей Ленина "О лозунге Соединенный Штатов Европы" и "Военная программа пролетарской революции" было сказано: "Это была новая, законченная теория социалистической революции, теория о возможности победы социализма в отдельных странах..." и т.д. "Она в корне расходилась с той установкой, которая имела хождение среди марксистов в период доимпериалистического капитализма, когда марксисты считали, что победа социализма произойдет одновременно во всех цивилизованных странах".
    Не могу приводить здесь развернутую систему возражений, но поскольку и вы, МИБ, сторонник этой точки зрения, приведу следующие резоны: 1. Известное высказывание Энгельса, что "коммунистическая революция будет не только национальной, но произойдёт одновременно во всех цивилизованных странах" (Маркс К., Энгельс Ф. соч., т. 4, с.334), больше похоже на обмолвку молодого теоретика, поскольку ни он, ни Маркс к ней никогда более не возвращались. Сам контекст этого высказывания противоречит пониманию "одновременности" как одномоментности. 2. Уже в "Манифесте коммунистической партии" сказано нечто иное: "если не по содержанию, то по форме борьба пролетариата против буржуазии является сначала борьбой национальной. Пролетариат каждой страны, конечно, должен сперва покончить со своей собственной буржуазией". (Маркс К., Энгельс Ф. соч., т.4, с.435). Отсюда ясно, что в адрес Маркса сказана напраслина. 3. Именно марксова идея была отражена в первой программе РСДРП 1903 года, где указывалось: "На пути к их общей конечной цели, обусловленной господством капиталистического способа производства во всем цивилизованном мире, социал-демократы разных стран вынуждены ставить себе неодинаковые ближайшие .задачи, как потому, что этот способ не везде развит в одинаковой степени, так и потому, что его развитие в разных странах совершается в различной социально-политической обстановке". Что ещё нужно сказать, чтобы выявить отсутствие намерения совершать свою революцию одновременно с кем-то? 4. Желание строить социализм в одной, отдельной взятой стране у русских коммунистов ни в одном из документов партии не зафиксировано. Сам вопрос о таком пути возник в момент, когда в начале 20-х исчезла революционная ситуация в Европе и началась "частичная временная стабилизация капитализма", как она называлась тогда. Сталину для укрепления своих позиций пришлось вытащить из "запасников" выше указанные ленинские работы, которых было достаточно, чтобы опереться на авторитет Ленина, (большего, пожалуй, и не требовалось), но совершенно недостаточно для существования полноценной теории. 5.. Создание в 1919 году Коминтерна, как организации, которая окажется способной "подчинить так называемые национальные интересы интересам интернациональной революции, осуществит тем взаимную помощь со стороны пролетариев различных стран, а без экономической и других видов взаимной поддержки пролетариат нее в состоянии построить новое общество".(Коминтерн в документах. М.1933, с.66). Существование такой организации противоречит желанию строить в одиночку. 6. Сталин в июле 1921года пишет, не подозревая о существовании теории "одной страны" : "...Задача развязывания революции на Западе для того, чтобы облегчить себе, т.е. России, доведение до конца своей революции, из пожелания превратилась в чисто практическую задачу дня". (Сталин И.В. соч., т.5, с.83). Надо полагать, что это было общее мнение верхов партии. Правда, оно было впервые опубликовано лишь в 1947 году. 7. Добавлю пару абзацев из решений сентябрьского (1923 года) пленума ЦК РКП(б), принявшего тезисы "Грядущая германская революция и задачи РКП". Они характеризуют состояние умов в нашем ЦК в самом начале временной стабилизации капитализма. "Грядущая германская революция приближает революцию в Европе, а затем и мировую революцию – в величайшей степени. …Большевизм ожидал победы мировой революции непосредственно после победы пролетарской революции в России. Капитализм оказался более живучим и гибким. Что касается конкретных сроков мировой революции, то большевизм давно уже признал свои ошибки в этой области. Но основной прогноз большевизма был правилен" (См. Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) и Коминтерн. М.2004 с.194).
    "Нельзя считать совершенно исключенным, что при счастливом совпадении ряда обстоятельств германская революция не вызовет непосредственно мировой войны, или такой войны, в которой СССР пришлось бы сразу сыграть активную роль. Но строить всю свою тактику РКП, как и германская Компартия, как и весь Коминтерн, должны не в расчете на эту более легкую перспективу, а исходя из наиболее трудной перспективы немедленной войны. Научно обоснованная, т.е. марксистская тактика обязана исходить именно из этого последнего" (там же, с.195).
    Тезисы были снабжены грифом "Строго секретно. Только членам ЦК и членам Президиума ЦКК". На долгие десятилетия они были скрыты от партии, и именно потому сыграли важную роль в её истории, как ни парадоксально это звучит. Быть может их и стоило скрывать при жизни Сталина, но не позже того. На их незнании были построены многие порочные теоретические конструкции, в первую очередь, якобы ленинское учение о социализме в одной стране.
    Здесь важен не тот факт, что немецкая революция не состоялась, а тот факт, как далеко партия могла пойти, чтобы не оказаться перед необходимостью строить социализм в одиночку. Но здесь начинается другая история, история колоссальных и непредвиденных проблем, которые возникли именно в связи с курсом на экономическую автаркию.
    В §26 вы поставили вопрос: "каково должно быть буржуазное общество, чтобы в нем можно было запустить процесс ... социалистических преобразований?" Ваш ответ свёлся к тому, что "Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий социализма, с другой стороны". Вы правы и не правы одновременно. Половинки образовались только и исключительно потому, что в Германии не оказалось субъективного фактора революции.
    В заключение скажу так: мне весьма импонируют ваши попытки найти мейнстрим марксизма. Однако думаю, что вы пошли не тем "другим путём", который однажды привёл к победе. Вы сказали, что "обычно мы смотрим на марксизм через “Капитал”. Я предлагаю посмотреть здесь на “Капитал” через марксизм. Это – нечто иное". Конечно, иное. Однако прочитав ваш опус и дважды и трижды, честно признаюсь, что вы меня не убедили, проделывать кунштюки с переворачиванием нужды не возникло. Впрочем, кажется, и у вас тоже. "Капитал" практически не присутствует на ваших страницах. Продолжаю думать, что логика "Капитала" есть логика всего марксизма. Как говорил Ленин, диалектика буржуазного общества, данная в "Капитале", есть лишь частный случай диалектики вообще. (См. т.29, с.318). Как и любое другое самое наидиалектичнейшее исследование тоже будет лишь частным случаем.
    Очень мне понравились слова из § 24: "Все парадоксы, с которыми мы столкнулись до сих пор — порождение несусветной путаницы и обывательской мешанины понятий, заполняющих политэкономический катехизис". Ваши ли они? Если ваши, и если вы с этой позиции оцените вами сказанное, то откажитесь от теории, которая "немедленно приводит к перевороту во взглядах на устройство того общества, в котором возможна пролетарская революция". Отказ будет характеризовать вас с самой лучшей стороны. Не торопитесь "награждать" Ленина званием первооткрывателя теорий, которых не существовало. Заслуг у него достаточно, а подвиг первооткрывателя вами указанных совершен Платоновым и вами, уважаемый МИБ. Ленин тут не при чём.
    По крайней мере по одному вопросу вы не избежали отождествления реалий с вашей теоретической конструкцией. Это вопрос о победе социализма в одной, отдельно взятой стране. Вы только то и делали, что загоняли реалии в рамки теоретической конструкции.
    Ещё раз прошу прощения за многословие. Обычно оно появляется там и тогда, когда человек плохо понимает предмет разговора. Признаюсь в том и я. Я так и не понял что есть в вашем понимании марксизм, а что научный коммунизм. Слишком много всего. Слишком велики и часты прыжки от темы к теме. Уверен, что как вы и обещали, "участники форума найдут для себя немало нового". Но вот "рассеют ли свои прежние, далеко не адекватные марксизму, представления о теории коммунизма", далеко не уверен. Скорее обретут новые. Но вашу концовку - "долго совершенствоваться в искусстве диагностики" — вполне разделяю. В добрый час.

    • Специально для Вас открыл рубрику "Фотогалерея" ( http://kommunika.ru/?p=1264 ). Моя желтая каска там несколько раз появляется.

      Поймите еще раз. Нам некогда шлифовать свои слова. Поймите, что нам нужны хорошие теоретики. Поймите, что мы нуждаемся в Вашей помощи.

      Пока что этой помощи не видно. Делаем сами, как можем.

      Включайтесь в работу. Помогайте.

    • Любой Ваш материал мы можем менять, как угодно. Расширять, исправлять и т.д. Не беспокойтесь.

      С уважением.

      МИБ.

  3. "Краткость - сестра таланта".

    Основной недостаток рассуждений С.Платонова о коммунизме и переходу к нему состоит в том, что он не видит основного содержания этого перехода, которое задолго до С.Платонова сформулировано В.И.Лениным, впервые практически столкнувшегося с задачей строительства коммунизма, и поэтому выводы, к которым пришёл В,И.Ленин, были навеяны не теоретическими упражнениями, а жёсткой реальностью.
    Вот эти выводы В.И.Ленина, о которых С.Платонов либо скромно умалчивает, либо ничего о них не знает.

    «Здесь в высшей степени важная задача всего социалистического переворота, взятого с международной точки зрения, с точки зрения победы над капитализмом вообще. Чтобы победить капитализм вообще, надо, во-первых, победить эксплуататоров и отстоять власть эксплуатируемых — задача свержения эксплуататоров революционными силами; во-вторых, задача созидательная — ПОСТРОИТЬ НОВЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ, показать пример того, как это делается. Эти две стороны задачи осуществления социалистического переворота связаны неразрывно и отличают нашу революцию от всех предыдущих, в которых довольно было стороны разрушительной (т.42, с.27–28).

    Пролетариат теперь должен разрешить вторую задачу, показать крестьянину, что он может дать ему образец и практику таких ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ, которые окажутся выше тех, где каждая крестьянская семья хозяйничает по-своему. До сих пор крестьянство только в этот старый порядок и верит, до сих пор его считает нормальным. Это не подлежит сомнению. Чтобы оно от нашей пропаганды переменило свое отношение к жизненным вопросам, к экономике, это — чистейшие пустяки (т.42, с.28–29).

    Все рассуждения С.Платонова о необходимых действиях, об осознании текущей задачи, о срочных мерах и т.п. носят на себе печать отсутствия понимания того, что такое "производственное отношение" и каково оно будет при коммунизме.
    У Маркса на эту тему сказано достаточно определённо:

    "Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов" (т.13, с.7-8).

    Из этого высказывания следует:

    1) Буржуазные производственные отношения - последняя антагонистическая форма общественного производства.
    2) Социалистические производственные отношения будут первой неантагонистической формой общественного производства.

    Чем же отличаются социалистические производственные отношения от буржуазных?
    Отсутствием антагонизма в производственных отношениях.

    С помощью чего это достигается?

    Читаем "Анти-Дюринг"

    Новые производительные силы уже переросли буржуазную форму их использования. И этот конфликт между производительными
    силами и способом производства вовсе не такой конфликт, который возник только в головах людей — подобно конфликту между человеческим первородным грехом и божественной
    справедливостью, — а существует в действительности, объективно, вне нас, независимо от воли или поведения даже тех людей, деятельностью которых он создан. Современный социализм есть не что иное, как отражение в мышлении этого фактического конфликта, идеальное отражение его в головах прежде всего того класса, который страдает от него непосредственно, — рабочего класса.

    В чем же состоит этот конфликт?" (т.20, с.279).

    Выше Ф.Энгельс уже отчасти ответил:

    "Новые производительные силы уже переросли буржуазную форму их использования".

    Но дальше он развивает эту абстрактную мысль в конкретные отношения между людьми.

    "При той форме товарного производства, которая развивалась в средние века, вопрос о том, кому должен принадлежать продукт труда, не мог даже и возникнуть. Он изготовлялся отдельным производителем обыкновенно из собственного сырья, часто им же самим произведенного, при помощи собственных средств труда и собственными руками или руками семьи. Такому производителю незачем было присваивать себе этот продукт, он принадлежал ему по самому существу дела. Следовательно, право собственности на продукты покоилось на собственном труде. Но вот началась концентрация средств производства в больших мастерских и мануфактурах, превращение их по сути дела в общественные средства производства. С этими общественными средствами производства и продуктами продолжали, однако, поступать так, как будто они по-прежнему оставались средствами производства и продуктами отдельных лиц. Если до сих пор собственник средств труда присваивал продукт потому, что это был, как правило, его
    собственный продукт, а чужой вспомогательный труд был исключением, то теперь собственник средств труда продолжал присваивать себе продукт, хотя последний являлся уже не
    его продуктом, а исключительно продуктом чужого труда. Таким образом, продукты общественного труда стали присваиваться не теми, кто действительно приводил в движение средства производства и действительно был производителем этих продуктов, а капиталистом.
    Средства производства и производство по существу стали общественными. Но они остаются подчиненными той форме присвоения, которая своей предпосылкой имеет частное производство отдельных производителей, когда каждый, следовательно, является владельцем своего продукта и выносит его на рынок. Способ производства подчиняется этой форме присвоения, несмотря на то, что он уничтожает ее предпосылку (т.20, с.281-282).

    "способ производства восстает против способа обмена, производи-
    тельные силы восстают против способа производства, который они переросли" (т.20, с.287).

    "... на высшей точке происходит переворот. Государственная собственность на производительные силы не разрешает
    конфликта, но она содержит в себе формальное средство, возможность его разрешения.

    Это разрешение может состоять лишь в том, что общественная природа современных производительных сил будет признана на деле и что, следовательно, способ производства, присвоения и обмена будет приведен в соответствие с общественным характером средств производства" (т.20, с.290).

    Эти длинные цитаты я привёл с той целью, чтобы показать, что социализм не уничтожает производственные отношения, как это утверждает С.Платонов, а ставит их в соответствие с общественным характером производительных сил.

    Ясное дело, что при управлении производством с помощью отдельных частных собственников, отношения между участниками производства существенно отличаются от отношений, когда управление производством осуществляют все, а не единицы.

    И проблема социалистических отношений именно в том, чтобы понять, как ВСЕ люди одновременно должны управлять производством, а не в том, как это хочет доказать С.Платонов, что существуют некие директивы, оптимизированные непонятным образом, которым должны ПОДЧИНИТЬСЯ все.

    С.Платонов устранил проблему социалистических отношений, ту проблему, которую поставили перед коммунистами классики тем, что устранил производственные отношения из социализма.

    Причём сделано это с помощью "науки".
    А именно, он называет производственными отношениями только те отношения, которые не зависят от воли и сознания людей. А те отношения, которые Маркс называет производственными в "Немецкой идеологии", и которыми люди начнут управлять, С.Платонов игнорирует.

    По Платонову, раз пропадает труд, значит исчезают и производственные отношения. Вместо решения задачи, Платонов снимает задачу с повестки дня, т.е. уходит от проблемы.
    И поэтому все его рассуждения о коммунизме и социализме носят тот же характер, какой носят рассуждения Гегеля, когда он пытается с помощью религии объяснить противоречия материального мира. Ленин оценивал эту особенность гегелевских рассуждений примерно так: "Там, где Гегель в свою диалектику пытается втиснуть религию. ни черта не понятно".

    А я, читая Гегеля, думал, что только я такой непонятливый, что не могу разобрать его "поповщину".

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>