Современный коммунизм как новейший либеральный антикоммунизм

[Сегодня мы наблюдаем тотальное равнодушие к философии вообще и открытую ненависть к философии Платона и Гегеля - в особенности. Самых рьяных противников диалектики мы обнаруживаем в рядах тех, кто считает своей миссией проведение марксизма, диалектического и исторического материализма в жизнь, т.е. среди "коммунистов". Если добавить к этому тотальное незнакомство этих товарищей с идеями и построениями Маркса, то становится понятным их бессознательное профанирование идей коммунизма, за которые они, якобы, борются.

Но свято место пусто не бывает. Природа не терпит пустоты. Если мы отвергаем марксизм по существу, оставляя от него только словесную шкурку, то возникает резонный вопрос: чем заполнена эта шкурка? И кто автор, повлиявший на содержание  нынешнего "марксизма"? - МИБ.]

Поппер и другие

Первая статья

Поппер никогда напрямую не восхищался идеями Ницше. Напрямую он восхищался только своими идеями и идеями своих ближайших единомышленников
Карл Поппер

9 апреля 2015 года, ровно за месяц до 70-летия Великой Победы, бандеровцы учинили в Верховной раде нечто чудовищное.

Прежде всего, Верховная рада приняла закон о «О правовом статусе и чествовании памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке». Официальный статус борцов за независимость получили ОУН, УПА, армии УНР и ЗУНР, Украинская Хельсинкская группа, а также украинские эмигрантские правительства. Автор законопроекта — Юрий Шухевич, основатель УНА-УНСО, сын «главнокомандующего УПА» Романа Шухевича. За принятие данного закона проголосовал 271 депутат при необходимом минимуме в 226 голосов. Помимо социальных гарантий «борцам», закон предусматривает «определение основных направлений государственной политики по восстановлению, сохранению и чествованию национальной памяти о данной борьбе».

Одновременно Верховная рада 254 голосами проголосовала за запрет «коммунистического и нацистского тоталитарных режимов» на Украине. Отныне граждане Украины будут караться за «публичное отрицание преступного характера этих тоталитарных режимов», а также за«публичное использование и пропаганду их символики».

Итак, на Украине реализован проект тех антикоммунистических сил, которые в середине далеких 1940-х годов (война еще не окончилась!) увидели крайнюю опасность в стремительном росте авторитета СССР как главного борца с фашизмом — и в распространении симпатий к коммунистической идеологии в мировом масштабе. В качестве мер противодействия этим процессам была разработана тогда концепция, предполагавшая дискредитацию красной идеи путем уравнивания коммунизма и нацизма. Не готовую к этому западную общественность надо было подготовить, внушив ей, что коммунизм — не антипод нацизма, а его двойник. За осуществление этого кощунственного отождествления взялся дружный коллектив так называемых философов (на деле — двусмысленных и циничных пропагандистов). Наиболее влиятельным членом этого «дружного коллектива» был господин Поппер.

Верховная рада в преддверии 70-летия Победы реализовала то, что было взращено Поппером и другими. Сейчас на российском телевидении и в российской печати яростно и справедливо осуждают преступные деяния Верховной рады. Но осуждены ли те, кто взрастил это преступное деяние? Ничуть не бывало. Более того, идеи господина Поппера и других членов упомянутого коллектива, взрастившего ядовитые плоды, продолжают восхваляться теми, кто хотел построить РФ как антисоветское государство и считал, что Поппер помогает такому государственному строительству.

Оказалось, что Российская Федерация как государство вовсе не нужна тем, кто заказал некогда Попперу проект уравнивания нацизма и коммунизма. Брошенный в лицо российской элите вызов («вы нам абсолютно не нужны, сдавайтесь и готовьтесь к порабощению и расчленению!») выз­вал у патриотической части нашей элиты достаточно яростное негодование. Но эта элита в сознании своем никак не увязывает произошедшее на Украине и фундаментальную западную русофобию — с тем, что сотворили Поппер энд Ко. Более того, эта элита уверена в том, что можно продолжать восхвалять Поппера и проклинать Верховную раду, уравнявшую коммунизм и нацизм в преддверии 70-летия Победы.

Вот почему сейчас особо важно не просто проклинать преступное решение Верховной рады, инициированное бандеровцами, а разбираться с тем чревом, которое вынашивало разного рода гадов. В том числе и тех, которые принимают такие преступные решения. Вот почему разговор о Поппере и других необходим сегодня, как никогда ранее.

Сэр Карл Раймунд Поппер считается одним из самых влиятельных философов ХХ века. Он известен своими трудами по философии науки. Своей критикой классического понятия научного метода. Для Поппера как последователя Альфреда Тарского, польско-американского математика, создавшего формальную теорию истинности, вся классическая наука тоталитарна по своей сути. Ибо она предполагает существование некоей всеобъемлющей истины, к которой ученые постепенно приближаются.

Но в этой статье я просто не имею права отвлекаться от основной темы и обсуждать связь между достаточно разрушительной критикой научного метода, которую осуществлял Поппер, и некоторыми его еще более разрушительными идеями. При том, что таковых, по моему мнению, две. Одна из них — открытое общество, а другая — равенство нацистского и коммунистического режимов, одинаково сопричастных абсолютному злу в силу некоего общего качества, которое Поппер называет тоталитарностью.

На самом деле если что-то и имеет отношение к фантому, изобретенному Поппером и названному тоталитарностью (тоталитаризмом), то это теория того открытого общества, которое Поппер описывает и восхваляет.

В открытом обществе Поппера вообще не должно быть никаких коллективностей. В том числе и тех, на которые опирается человечество на протяжении всей его истории. В таком обществе, по большому счету, не может быть никакой устойчивой семьи. Потому что семья — это коллективность. А где коллективность, там и тоталитаризм. Потому что сначала вам для существования устойчивой семьи нужна семейная идентичность, то есть то, о чем говорил Александр Блок («Коротенький обрывок рода — два-три звена, — и уж ясны заветы темной старины...»). А потом, узрев «заветы темной старины», вы начнете формировать уже не семейную, а более масштабную идентичность. Например, о, ужас! — национальную.

Поппер яростно ненавидел любую национальную идентичность, считая ее главным прибежищем тоталитаризма. Будучи евреем (причем бежавшим из Австрии, где набирали популярность нацистские идеи, аж в Новую Зеландию), Поппер поносил сионизм, считая его наиболее ядовитым из всех национализмов. Если кто-то считает, что открытое общество Поппера будет проявлять терпимость по отношению к инакомыслящим, то он заблуждается. Кстати, большинство из тех, кто поверхностно знаком с феноменом Поппера, отвечая на вопрос, как называется ключевая книга Поппера, говорит — «Открытое общество». На самом деле эта книга называется «Открытое общество и его враги».

При этом Поппер настаивает на том, что, в отличие от всех других обществ, открытое общество должно быть сцементировано только образом врага и угрозой вражеского нападения. И понятно, почему. Потому что в открытом обществе разрушены все скрепы, позволяющие цеменировать его изнутри. Но как-то его надо цементировать. И если не изнутри, то извне. А как можно цементировать общество извне? Только через образ врага, постоянное информационно-психологическое терроризирование граждан угрозой нападения врага, чудовищностью врага, явной и скрытой экспансией врага и так далее.

Открытое общество Поппера не может существовать без инквизиции и министерства пропаганды. Поппер демонстрирует, что такое инквизиция и пропаганда, шельмуя не только Маркса, но и Гегеля с Платоном. При этом Поппер требует исключения Гегеля и Платона из числа интеллектуалов, чьи труды могут использоваться членами открытого общества не только для того, чтобы вызвать у читающего отвращение к врагам открытого общества, но и с другими целями.

Получив британское подданство в 1945 году, Поппер в 1946 году переехал из Новой Зеландии в Англию. С 1946 года до середины 70-х годов ХХ века он был деканом факультета философии, логики и научного метода в Лондонской школе экономики и политических наук, являющейся одним из подразделений Лондонского университета. Школа эта была создана в 1895 году так называемыми фабианцами, в числе которых был знаменитый Джордж Бернард Шоу.

Фабианцы, кстати, стремились к построению определенного социализма. Но считали, что путь к социализму лежит через распространение в обществе социальных идей, и враждебно относились не только к революционным марксистам, но и к реформистски настроенным социал-демократам, которые для них тоже были слишком радикальными. Глубокий анализ существа фабианства в этой статье невозможен. Но он был бы необходим постольку, поскольку Поппер связан не столько с фабианством как таковым, сколько с достаточно очевидным для исследователей специфическим элитным фабианским бэкграундом.

Двухтомная работа Поппера «Открытое общество и его враги» была написана во время Второй мировой войны. Поппер попробовал издать эту работу в США, но она, вероятно, показалась здесь слишком пронацистской и антикоммунистической. Издана она была в Лондоне в 1945 году. Как считают эксперты, при непосредственном покровительстве Черчилля и в прямой взаимосвязи с произнесенной им в следующем, 1946-м, году знаменитой Фултонской речью, в которой советский коммунизм, этот очевидный для тогдашнего человечества спаситель мира от нацизма, был объявлен главным врагом.

«Как же так, — говорили очень и очень многие, — ведь мы только что вместе с русскими воевали против нацизма. Ведь русские спасли человечество от нацизма, и мы об этом знаем. Мы им благодарны. Как же их теперь можно называть не только геополитическими конкурентами, но и врагами рода человеческого?»

Сам Черчилль вряд ли смог бы объяснить, как именно это нужно сделать. Он нуждался в Поппере. Так что книга Поппера оказалась развернутым пропагандистским наставлением по ведению информационно-психологической войны против коммунизма.

Следующая книга Поппера, еще более пропагандистская и потаенно антигуманная, именовалась «Нищета историцизма». Она была исполнена ненависти ко всем, кто уверен в существовании цели у человечества. К числу этих всех, как мы понимаем, относятся любые религиозные сообщества и направления. Столь же ненавистны для Поппера все, кто верит в существование каких бы то ни было целостностей. Поппер заявляет, что два врага открытого общества — это холизм с его утверждением существования разного рода целостности и историцизм с его стрелой времени.

Поппер требует, чтобы человечество отказалось и от того, и от другого. Но отказавшись от стрелы времени, человечество может прийти только к идее вечного возвращения Ницше. То есть к фундаментальному фашизму. Потому что нельзя вернуться просто к идее вечного возвращения. Тут надо принимать всё в одном пакете — идею вечного возвращения, идею фундаментальной несправедливости и фундаментального одиночества. Идею сверхчеловека, который только и может выдержать фундаментальную несправедливость и фундаментальное одиночество. Идею абсолютного значения воли к власти.

Надо сказать, Поппер никогда не восхищался напрямую идеями Ницше. Напрямую он восхищался только своими идеями и идеями своих ближайших единомышленников. Но Поппер не мог не понимать, что уничтожая нечто, он создает вакуум, а этот вакуум чем-то будет заполнен.

Повторю еще раз, открытое общество Поппера — это отнюдь не классическое либеральное общество. Это очень страшный и антигуманный фантом. Это зловещая и опаснейшая утопия.

Поскольку историчны для Поппера не только Гегель или Платон, Христос и другие создатели того или иного мессианства, но и Маркс с его светским мессианством, то попперовская инквизиция, объявив на словах охоту на многих ведьм, стала на деле охотиться на одну ведьму — советско-коммунистическую. Остальные ведьмы, за которыми охотился Поппер, по разным причинам не являлись для тех, кто был организатором этой охоты, сколь-нибудь лакомыми.

Вторая статья

Тот, кто заказал Хайеку, Попперу и иже с ними разработку информационно-психологической кампании по уравниванию коммунизма и нацизма, способен играть вдолгую (иначе запущенный 70 лет назад проект не плодоносил бы по сей день)
Итак, крупнейшая информационно-психологическая кампания по уравниванию коммунизма (социализма) и нацизма, стартовавшая еще в середине 1940-х годов, принесла на днях свои ядовитые плоды на Украине: Верховная рада приняла закон об осуждении «коммунистического и нацистского тоталитарных режимов» и запрете их пропаганды. Таким образом, данная кампания за семь десятилетий не выдохлась, не превратилась в «дела давно минувших дней», не утратила политической остроты. А раз так, то имеет смысл внимательно присмотреться к фигурам и структурам, сумевшим запустить эту длинную волну.

Прошлую статью мы завершили на том, что Карл Поппер, которому поручено было разработать понятие «тоталитаризм», обнаружил признаки тоталитарности сразу у многих «ведьм» — и открыл на них охоту. Однако конкретная его задача состояла в том, чтобы добить лишь одну «ведьму» — советско-коммунистическую. Платон или Гегель, ненавидимые Поппером, не представляли для его заказчика никакого интереса. Подумаешь, какие-то философы... Они же не культовые фигуры в идеологической системе атакуемого государства — СССР! Они всего лишь интеллектуалы. Их труды читают профессора, занятые ничтожной гуманитарной наукой, именуемой философией, а не высокозначимым и хорошо оплачиваемым искусством информационно-психологической войны. Начнешь их сильно шельмовать — ничего не получишь, а криков будет много. Всех крикунов не заткнешь. К ним станут прислушиваться. Прислушавшись, разочаруются в господине, занятом поношением столь почтенных философов наравне с Марксом...

А вот Маркса-то как раз и надо атаковать всерьез, ибо он является культовой идеологической фигурой, сверхзначимой для СССР! В конце концов, если так нужно для успеха главного антимарксистского начинания, то можно чуть-чуть поохотиться и на этих самых почтенных создателей никому не нужных философских систем. Но чуть-чуть — не более того. Другое дело — Маркс.

Заказчик сказал Попперу примерно следующее: «Можете охотиться на Платона и Гегеля, но не перебирайте! А главное — учтите, что к нашим крупным проектам это прямого отношения не имеет. Не будет у Вас ни финансовой, ни иной поддержки, если Вы начнете на это размениваться. С христианством и прочими религиями — тоже поосторожней, пожалуйста. Это же касается и нацистов, которых Советский Союз громит сейчас при нашей умеренной поддержке, — они нам еще пригодятся для войны с тем же СССР.

А вот если Вы начнете охотиться на коммунизм, то тут открыты все возможности. Получите и статус, и необходимые для этого ресурсы — только внушите людям Запада, восхваляющим советский коммунизм как спасителя человечества, что это на самом деле такая же гадость, как нацизм... Как Вы это называете? Тоталитаризм? Отлично! Внушите, что это и есть главный враг человечества. Через это демонизируйте коммунизм, который добивает сейчас нацизм, спасая человечество. Если Вы, вдобавок, сумеете приравнять спасителя к тому, от чего он человечество спасает, то это станет шедевром политического остроумия и политической спекулятивности.

Действуйте! Но — еще раз — не трогайте всерьез остальных. Если очень хочется — пройдитесь, но совсем слегка, по Платону и Гегелю... Не задевайте тех, кто является частью нашего христианского общества. Не задевайте представителей исламского общества — нам необходимы позиции в исламском мире. Нацистов совсем уж не тронуть нельзя — мы их, конечно же, осуждаем (а как не осудишь нацистские ужасы вообще и холокост в особенности?). Но помните, что хотя это и «сукины дети», но это наши «сукины дети». Они сейчас начнут рвать горло коммунистам. Мы их крепко при этом держим на поводке. Так что с ними поосторожнее. А вот с коммунистами работайте себе в удовольствие — и будете достойно вознаграждены».

Поппер работал себе в удовольствие и был вознагражден. Силы, которым он понадобился, умеют награждать. В частности, в 1964 году Поппер — австрийский еврей с новозеландским прошлым (делаю акцент на этом потому, что Великобритания — это очень высокомерная страна, крайне неохотно продвигающая «чужих» по особой лестнице статусов) — был посвящен в рыцари и получил титул «сэр». А стать сэром в 1960-е было бесконечно сложнее, чем в наше время, когда этот титул раздается направо и налево известным актерам, музыкантам, спортсменам и прочим.

В прошлой статье упоминалось, что свою работу «Открытое общество и его враги» — краеугольный камень кампании по дискредитации коммунизма через уравнивание его с нацизмом — Поппер опубликовал в 1945 году в Великобритании. А вскоре получил британское подданство и на многие годы обосновался в Лондонской школе экономики и политических наук (The London School of Economics and Political Science, LSE) в качестве декана факультета философии, логики и научного метода.

Почему именно LSE стала пристанищем Поппера?

Начнем с того, что Поппер оказался в LSE не случайно, а благодаря протекции австрийского экономиста и философа Фридриха фон Хайека — еще одного крайне значимого члена того «дружного коллектива», который с середины 1940-х трудился над уравниванием коммунизма и нацизма.

Сам же фон Хайек был приглашен в LSE еще в 1931 году и в течение 1930-х и 1940-х годов считался здесь основным представителем так называемой Австрийской школы — теоретического направления экономической науки. Особенностью данного направления является постулат, согласно которому поведение человека столь сложно и многообразно, а характер рынков столь изменчив, что это делает математическое моделирование и прогнозирование в экономике практически невозможным или, по меньшей мере, крайне затруднительным. А раз так, то главным принципом экономической политики становится принцип Laissez-faire, предполагающий предельную минимизацию участия государства в экономике (этот принцип подробно рассмотрен Сергеем Кургиняном в его докладе «Наш путь» на зимней сессии Школы высших смыслов — см. газету «Суть времени», № 114 от 11 февраля 2015 года).

В 1944 году, то есть примерно за год до выхода в свет книги Поппера «Открытое общество и его враги», Фридрих фон Хайек — к тому моменту один из ключевых сотрудников LSE — опубликовал в Великобритании свою книгу «Дорога к рабству». Главная идея этой книги состояла в том, что германский нацизм и итальянский фашизм — это не реакционная форма капитализма, а продвинутая, доведенная до своего логического конца форма социализма. Самым страшным грехом социализма Хайек считает его коллективистскую сущность. И обвиняет большевизм в том, что якобы именно он привнес вирус коллективизма в Германию. Вообще социализм оказывается у Хайека даже хуже нацизма/фашизма, поскольку нацизм/фашизм уже показал миру свое ужасное лицо (и тем самым лишился шанса выдавать себя в дальнейшем за что-то благое), а социализм продолжает лукаво прельщать интеллигенцию всего мира посулами построения свободного и справедливого общества.

Однако Хайек в своей книге не только атаковал социализм и социалистическую плановую модель экономики. Он, по сути, жестко оппонировал также английскому экономисту Джону Мейнарду Кейнсу, поставившему под сомнение всемогущество механизма стихийной саморегуляции рынка и указывавшему на необходимость активного вмешательства государства в функционирование рыночной экономики (в особенности, в условиях экономического кризиса).

Хайек защищал «классический либерализм» от подобных нововведений, рассматривавшихся им фактически как подрывная деятельность:«Либералы говорят о необходимости максимального использования потенциала конкуренции для координации деятельности, а не призывают пускать вещи на самотек. Их доводы основаны на убеждении, что конкуренция, если ее удается создать, — лучший способ управления деятельностью индивидов». При этом либералы«решительно возражают против замены конкуренции координацией сверху». Конкуренция «позволяет координировать деятельность внутренним образом, избегая насильственного вмешательства. В самом деле, разве не является сильнейшим аргументом в пользу конкуренции то, что она <...> дает индивиду шанс самому принимать решения, взвешивая успех и неудачу того или иного предприятия?»

Итак, сначала — в 1931 году — LSE приглашает к постоянному сотрудничеству певца и охранителя Laissez-faire Хайека.

Затем — в 1945–1946 гг. — Хайек составляет протекцию Попперу и тот на долгие годы становится деканом одного из факультетов LSE.

А в 1947 году Хайек при активном участии Поппера организует общество «Мон-Пелерин». Целью этой международной организации, основанной 36 учеными либеральной ориентации, становится пропаганда экономической политики свободного рынка («конек» Хайека) и политических ценностей «открытого общества» («конек» Поппера). Свою миссию данная организация видит в разрушении ценностных, смысловых оснований коллективистских сообществ — ибо именно коллективизм оказывается в концепции Хайека и Поппера главным признаком «тоталитаризма» и главной угрозой для «индивидов» либерального мира, слабо связанных между собой и ведущих непрерывную борьбу друг с другом за место под солнцем.

Мы видим, что концептуальными моторами «Мон-Пелерин» являлись связанные с LSE Хайек и Поппер.

Мы видим также, что тот, кто заказал Хайеку, Попперу и иже с ними разработку информационно-психологической кампании по уравниванию коммунизма и нацизма, — способен играть вдолгую (иначе запущенный 70 лет назад проект не плодоносил бы по сей день). Но если это долгая игра, то имеет смысл отступить еще на шаг назад и приглядеться теперь уже к структуре, породившей LSE, — то есть к Фабианскому обществу. К нему мы сейчас и перейдем.

Фабианское общество возникло в Лондоне в 1884 году. Название Fabian Society адресует нас к имени римского полководца Фабия Максима Кунктатора. Почему интересующая нас структура подняла на свои знамена именно это имя?

Прозвище «Кунктатор», то есть «Медлитель», Фабий Максим получил в связи с тактикой, примененной им во время Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.) между Римом и Карфагеном. Карфагенской армией командовал тогда один из величайших полководцев древности — Ганнибал. Война поначалу шла самым неудачным для римлян образом. В конце 218 года до н. э. Рим потерпел два тяжелых поражения в битвах при Тицине и Треббии. А в 217 году до н. э. Ганнибал нанес римлянам чудовищный удар в сражении при Тразименском озере. В Риме началась паника. Сенаторы потребовали введения диктатуры — то есть избрания ввиду военной опасности чрезвычайного должностного лица с неограниченными полномочиями сроком на полгода. Диктатором стал Фабий Максим.

Когда Ганнибал попытался вызвать римского диктатора на очередное сражение, Фабий Максим, понимая, что противник обладает существенными преимуществами в ведении боя на открытой местности, уклонился от прямого столкновения. Римский полководец последовал за Ганнибалом, передвигаясь по возвышенностям, не входя с ним в жесткое соприкосновение и при этом нанося ему ущерб — на расстоянии препятствовал тому, чтобы карфагеняне грабили окрестности, пополняя свои запасы.., иногда устраивал незначительные стычки... Но все попытки Ганнибала принудить его к открытому бою оказывались безуспешными.

Такая тактика Фабия Максима вызвала недовольство многих его современников. Влиятельные римские недоброжелатели Фабия Максима потребовали, чтобы начальник римской конницы Марк Минуций Руф, рвавшийся дать бой карфагенянам, получил равные с диктатором права. В результате римская армия оказалась разделена на две части — подчинявшуюся Фабию Максиму и подчинявшуюся Марку Минуцию. Последний, вступив в столь желанное для него сражение с карфагенянами, очутился в устроенной Ганнибалом западне, и лишь вмешательство Фабия Максима предотвратило очередной разгром римской армии.

Впоследствии тактика, избранная в тот период Фабием Максимом, была признана спасительной для Рима.

О том, почему Фабианское общество назвало себя именем Кунктатора, какой Рим оно стремилось спасти и какой Карфаген разрушить, мы поговорим уже в следующей статье.

(продолжение следует)

Share this post for your friends:
Friend me:

Современный коммунизм как новейший либеральный антикоммунизм: Один комментарий

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>